loader image
Skip to main content

Шелковый дождь

В минуту молчания я поцеловал её руку. Она улыбнулась. Её губы прильнули к моим.

Тем вечером я листал Instagram. Лента рекомендуемого выдавала мне дерьмо. Большая часть авторов обещала перевернуть моё представление о чем-то таком, на что мне было чистосердечно похуй всю сознательную жизнь. Очередная публикация впаривала мне тренинги по эффективному соблазнению, развитию духовности, этике современной морали и другую чушь. В общем, беспощадные и бессмысленные умы Instagram не оставляли меня равнодушным. Я блокировал один профиль за другим. Затем Instagram заблокировал меня. Что справедливо.

Я кинул телефон на тахту. Вышел на балкон. Цедил сигарету, всматриваясь в территорию пансионата. Мне было хорошо. Майский ветер пробирался к моему телу. Затянув халат потуже, я прилег на кушетку, стоявшую на балконе. Ночь в Кабардино-Балкарии поражала меня своей мрачностью. Особенно после Москвы, где ночи попросту нет.

В Кабардино-Балкарию я отправился по рекомендации родителей. Это была моя первая поездка в эти края. Семья уверяла меня, что оздоровительные процедуры в пансионате, где я находился, — просто изумительны. Черт с ним, — решил я. Кабардино-Балкария так Кабардино-Балкария. Я спускал деньги и на менее перспективные места.

По мнению родственников, я должен был ощутить целительный эффект минеральных вод уже на третий день. К концу первой недели оздоровительные процедуры вызывали во мне больше сомнений, нежели положительного эффекта. Однако, ночь здесь была прекрасна. Тихо. Мрачно. Спокойно. Этого иногда не хватает.

Перед вылетом в Кабардино-Балкарию меня занесло на ущербную вечеринку. Оказался я там по причине того, что на случайном свидании я прилично накатил. Попрощавшись с девушкой, я отправился в какую-то помойку, где меня ожидали приятели и коллеги. Проснулся я в квартире девушки, с которой ходил на свидание. Открыв глаза, я обнаружил, что на мне нет одежды. Объяснить себе, как я оказался у неё в квартире, мне не удалось. С вечера в моей голове мелькали огни заведений, да и только.

Я пытался вспомнить имя девушки: Аня? Амина? Александра? Аннабель? Адель? Без толку. Имя девушки я пробухал.

Тело безымянной особы, лежавшей рядом со мной, было очаровательным. Она была полуобнаженной. Длинные ноги. Приятный овал задницы. Прекрасная осанка. Короткие волосы. Светлые. Когда я встретился с ней в ресторане, на ней было платье. Длинное, черное, широкий вырез в зоне плеч. Это платье скрывало всё, что следовало подчеркивать. Но не мне решать. Почистив зубы и закинувшись обезболивающим, я решил прилизаться к ней. Она не сопротивлялась. Когда я целовал её спину, она то и дело вертела задницей так, чтобы я в неё вошел. Я нащупал на полу джинсы. Достал из кармана резинку. Сдвинул её трусики и вставил в неё свой член. Её дыхание стало тяжелее. Она начала стонать. Прихватила меня за ноги и прижимала меня к себе. Устроившись поудобней, я работал над ней так, словно внутри меня скрывается изголодавшийся маньяк. Она прикусывала губы. Улыбалась. Вздыхала. Её стоны склоняли меня к оргазму. Я не хотел кончать быстро. Прекратив движения, я повалился на её спину. Пустил руку меж её бёдер и принялся аккуратно массировать клитор. Отдышавшись, я вернулся к толчкам. Её стоны качественно пробивали мою голову. В ушах шумело. Я был в легком трансе.

Сдавшись соблазнительности её голоса, я кончил. Сперма сливалась из резинки. Встав с кровати, я отправился в ванную. Обернул резинку в туалетную бумагу. Смыл. Где-то подмылся. Где-то причесался. Вернулся к девушке. Забрался под одеяло и прижался к ней. Мы лежали на кровати. Прикрытые одеялом. Голые. Молодые. Она хлопала большими ресницами. С улицы доносился шум города. Что может быть лучше?

—  Ты всегда такой в постели? — спрашивала она, смотря на меня.

—  Какой?

—  Неплохой, — её ответ меня рассмешил.

—  Раз в полгода, иногда реже.

—  Как же так? — она смеялась.

—  У меня заторможенное развитие, — я старался быть милым.

Лучи солнца пробирались в квартиру. Из приоткрытого окна доносился прохладный ветер. Занавески пошатывались. Пыль медленно летала по комнате. На улице пели птицы. Пахло зеленью. Взяв девушку за руку, я что-то шутил. Она смеялась. Больше искренне, чем наиграно. Проверив мобильники, мы отправились на кухню. Она приготовила нам мюсли. Сделала кофе с молоком. Пока мы щелкали ложками, незнакомка рассказала мне, что прошлой ночью я был примером деликатности. Особенно когда заявился к ней.

Она сидела напротив меня. Мы смотрели в глаза друг друга. Она очаровательно улыбалась. Большие губы. Тонкие брови. Голливудская линия скул. За кофе она раскладывала мне пазл прошлого вечера. По её рассказу я понял, что 90% информации о себе упоминать мне не стоило. За своё поведение я извинился. Когда она прослушивала голосовые сообщения, я уловил её имя. Девушку звали Алиса.

Квартира Алисы была обставлена цветами и находилась в стадии косметического ремонта. Сама Элис не смахивала на ботаника или любителя флоры и фауны. Но это было приятным дополнением к её личности. Она работала на американскую IT-компанию.  Разрабатывала сервисы чат-ботов, имитирующих поведение людей.  По её словам, многие пользователи подобных сервисов выстраивают сколько-то гармоничные отношения с ботами, но не людьми. А развитие этой технологии привело к тому, что из архивов мессенджеров и профилей в соцсетях, алгоритм выстраивает бота даже с умершего человека. Таким образом, люди, не успевшие простится со своими возлюбленными, даже после смерти близкого человека, находят способ расставить точки над «и». В моих глазах эта технология выглядела обманом человека перед самим собой. Тем не менее эта сфера спонсировалась резиновыми кошельками. Что касается самой Элис, — она не потерялась в стране чудес. Напротив, — она была одним из создателей страны, которой нет. Мира, которого не существует.

К середине дня я вышел из её квартиры. Она предлагала остаться. Я не хотел. Ночь перед вылетом я желал провести дома. Солнце слепило. В ушах долбило эхо техно-музыки. Гуляя по улице, я звонил друзьям. Требовал внести ясности по вечеру. Ничего толкового кроме «так держать», я не услышал. На следующий день я улетел.

С балкона я вернулся в номер. Сменил профиль в Instagram и продолжил заниматься блокировками. Прежде чем заблокировать очередного персонажа, я вчитывался в бред, оставляемый авторами. Прочитанное мною скатывалось к следующему: либо я возомнил о себе лишнего, либо мир медленно сходил с ума. Получалось, что заводы по переработке отходов были нужны не только планете, но и социальным сетям. Однако, вакцину от слабоумия ещё не придумали. Да и вряд ли создадут. С другой стороны, детокс от социальных сетей ещё никому не мешал. Но всякий детокс лишь замещение. Мы всегда возвращаемся к тому, что даёт нам мимолётное наслаждение. Порно ли это или бутылка Шабли, дорожка опиатов или социальная сеть, — не имеет значения. Удовольствие и сопричастность, как лайк или репост, — обрели для нас ту же необходимость, что и продукты в холодильнике. А играть в эту игру или нет, как выбор, уже не предоставляется.

В целом, Instagram давно превратился из социальной сети в какой-то кружок людей с зауженными интересами. Что нормально. Ведь за стеклом телефона нас также окружают компании и люди, чей спектр воззрений не шире, чем у прикормленного домашнего кота.

Закончив изучение публикаций в «рекомендуемом», я отнял у своего IQ десятку. Популярность большей части инфлюенсеров была для меня необъяснима. Все эти представители блогерьма напоминали мне классических мошенников. Тем не менее классические мошенники обладали большим стилем. Харизмой, если можно сказать. Что касается инфоцыган, — эти отребья переобулись в нечто отвратное. От классических мошенников им не хватало всего. А главное, от взаимодействий с классическим мошенником всегда оставалось приятное послевкусие. Что-то в стиле — «да, тебя наебали. Это, однозначно, противно. Но наёб был стильным. Хорошо наебали». У блогерьма не было послевкусия.

Как бы то ни было, чем больше я просаживался в социальных сетях, тем сильнее происходящее там напоминало мне ебанутый цирк, зависший в стадии половой охоты. Как я не двинулся умом, смотря на это, мне не известно.

Закрыв Instagram, я отправился в уборную. Помылся. Побрился. Когда я чистил зубы, квакнул Tinder:

— А ты интересный) — писала мне привлекательная брюнетка. На фотографиях она показалась мне деловой. Впрочем, я не исключал того, что ошибаюсь. Как правило, фотографии в дейт-приложениях не передают и дюйма полезной информации о человеке.

— Не уверен)

— Почему же?

— Ну я из тех, кто считает, будто смотреть совместно сериалы и есть тёплую еду… в кровати… ту еду, которую вам только что доставили — это слишком интимно. Понимаешь? Этого нельзя делать с кем попало.

— О боже, этот мэтч просто любовь, можно я заскриню твоё сообщение ?)

— Погоди, заскринь вот это.

— Какое?

— Почему у ангелов есть крылья, но нет хвоста?

— Ты нормальный?)

— Если пересчитать всех людей, что считали меня ненормальным, получится население небольшого городка. Типа Липецка или Бордо)

— Ясно. Я заскриню про сериалы. Это мило)

— Как скажешь.

— Значит, ты неверующий?

— Если мне когда-нибудь понадобится бог, я придумаю своего.

— Посмотрите на него… Он даже «бог» пишешь с маленькой буквы))

— Вообще, бог это должность, а не имя. Мефистофель, с другой стороны, очаровательное имя.

— Ну да, ты прав. К черту религию.

— Придётся и мне заскринить твоё сообщение)

— Банально.

— Банальность — это сильнейшая черта моей личности.

— Никто не любит банальных.

— Скажи это моей кредитной истории.

— Ладно, мне нужно идти. Поговорим позже.

Перенасытившись кислородом и социальными сетями, я отправился в кровать. Tinder не отвечал взаимностью. Утешать себя мне пришлось рукой. Отключился я быстро. Снилась дрянь.

В моём сне на сцене театра валялся какой-то ушлепок, напоминавший ангела или Икара. Его крылья были присобачены к земле нефтяными бочками. Посиживая в центральных рядах театра, я смотрел на этого Икара. Выглядел он нелепо. На нём была дурацкая белая рубашка, кожаные штаны и какие-то БДСМ примочки. Оглянувшись, я понял, что являюсь режиссером этой постановки. Рядом со мной сидели художники и декораторы. Ребята обсуждали насколько хорошо смотрятся бочки на крыльях Икара. Актёр, игравший Икара, отплёвывался не особо крылатыми фразами. Смысл реплик Икара мало кто понимал.

— Что он несёт? — спрашивал я.

— То, что вы написали, — отвечали ребята в очках и хипстерских худи. Выглядели они, как типичные хипари.

— Неужто я написал эту хуйню?

— Хватит вам себя ругать, это гениально!

— Вы серьёзно?

— Да-да! Точно!

— Хорошо, хорошо, — с режиссерской одухотворенностью отвечал я.

— Следующий акт! — крикнул кто-то из команды.

Икар лежал на сцене. Извивался. Когда он закончил трястись, его окружили актёры, одетые в костюмы кипарисовых деревьев. Икар судорожно смотрел по сторонам. Заиграла музыка. Актёры начали танец, напоминавший бачату и сношение овец. Испугавшись актёров, Икар попытался бежать, но у него не вышло. Бочки крепко прижимали его крылья к сцене. Икар что-то вопил.

— Чего он бормочет? — спрашивал я у коллег.

— Какая-то чушь. Этого нет в сценарии, — отвечали мне хипари.

— Как я мог написать эту ебень?! — я листал сценарий.

Когда музыка прекратилась, актеры, игравшие деревья, разделись и помчали в сторону Икара. Пристально следя за происходящим, я встал. Добравшись до Икара, актёры насиловали его в лучших традициях дешевого эскорта. Усевшись за своё кресло, я был доволен. Когда каждое дерево кончило, декорации из тысяч винных бокалов, пивных бутылок, воздушных гимнастов и кофе из Starbucks упали на сцену. Икар рыдал, вытирая сперму и смахивая осколки.

— За что?!? За ч-т-о-о-о!? — кричал Икар.

— Это искусство! — отвечал я, жестикулируя руками, по-режиссерски.

Команда аплодировала. Икар рыдал. Когда аплодисменты закончились, над сценой свис визжащий мужик. Он был в костюме судьи.

— Кто это!? — спросил один из актёров.

— Да, блядь, кто это!? — возмущался я.

— Он должен был появиться здесь раньше, — шептал мне помощник. Он был похож на Иисуса и торчка. Одновременно.

— Что теперь делать? — интересовался Икар.

— Репетируем заново! — отвечал я, поправляя шляпу.

— За что? Я даже не а-к-т-ё-ё-ё-р?! З-а-ч-е-е-е-м!? — кричал Икар.

— Он в прошлом слесарь, — сказал мне помощник.

— Серьёзно? — я прикрывал рот сценарием.

— Да.

— А этот ушлёпок нахер здесь!? — говорил я о визжащем мужике в костюме судьи.

— Это отсылка к библии, — говорил тип, похожий на Иисуса.

— Хуёвая отсылка, — злился я.

— Хватит вам унижать себя, — возмущался этот тип.

— Заново! — произнёс я строгим тоном. — А ты иди брейся, — сообщил я торчку или Иисусу.

Когда актёры надевали костюмы, я проснулся.

Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 1

Не знаю, как бы истолковал этот сон мой психотерапевт. А если взять в расчет то, что у меня нет психотерапевта, — всё становится на свои места.

Утром я ощущал себя лучше обычного. Выйдя на улицу, я сделал несколько селфи с коровами, гуляющими вокруг пансионата. Выпив минеральной воды из скважины, я первоклассно блеванул. После завтрака меня направили на ингаляции. Закончив с ингаляциями, я курил. Человеку, ведущему здоровый образ жизни, тяжело объяснить, насколько приятно курить после ингаляций. Но как известно, —  здоровых людей нет. Все, так или иначе, больны. Многим всего-то неизвестен диагноз.

Когда оздоровительные процедуры кончились, я отправился на прогулку. Погода была жаркой. Знатно вспотев, я спрятался в тени каких-то деревьев. Следя за тем, как колышутся листья, я вспомнил о своём сне. «Какое же дерьмо» — подумал я. Когда я прилёг на траву, квакнул Tinder. Сообщение от девушки, с которой я общался прошлым вечером: «Что мы делаем?»

Хороший вопрос. В глобальном смысле. Я хотел ответить честно: «Мы тонем в иллюзиях. Играем в кошки мышки с теми, с желательно сохранять откровенность. Любуемся недоступными пейзажами. Выискиваем спокойную гавань, где могли бы сдаваться молчанию. Умиляемся, смотря на лиловый закат. Общаемся языком удушья. Надеемся, что очередной кассир скажется продавцом счастья, решившим подкинуть нам выигрышный лотерейный билет. Меняем самолёты, страны, поезда, стаканы для кофе и контейнеры для еды. Жрём десерты. Устраиваем смысловые чаепития. Прикидываемся серьёзными людьми на деловых встречах, а вернувшись домой, переобуваемся в типовых болванов. Сменяем купальники, вечерние платья, переоцененные рестораны и гротескные бары. Капризничаем в минуты страсти. Вопим от наслаждения. Вращаемся на креслах. Застёгиваем ремни безопасности. Сменяем обувь, улыбки. Иногда у нас не жизнь, а канцелярия снов и остановок, где стрелки часов выписывают радиус до очередного нервного срыва. Мы пляшем ночами. Скромничаем днем. Слушаем музыку, которая в действительности нам отвратительна. Скрываемся за чужими цитатами, поблекшими полосами у глаз, сигаретным дымом, кинофильмами, стриминговыми сервисами и тысячами слов, что оставлены в переписках. Мы вписываемся в картины, где все персонажи вымышлены. Следим за потоком времени, впадающим в лазурный океан жизни. Прячемся за пеленой поверхностных шуток. И всё это делается для того, чтобы втиснуться в игру, которую мы окончательно не понимаем. Ведь где-то внутри мы осознаём, что застряли в декорациях, из которых мистер Труман так и не нашёл выход».

Ответил на её сообщение я куда содержательней:

— Ищу заведение, где мог бы с тобой выпить, — конечно, я не искал никакого заведения.

— Я тебе помогу, — ответила она.

Вечером мы встретились. Немного прогулявшись, мы отправились цедить вино в сносный ресторанчик, расположенный на крутом холме. Девушку звали Марьям. Я сократил её имя до Мэри. Она была значительно спокойней тех, с кем я привык водиться. Была красивой. Ухоженной. Статной. Любуясь ею, я не мог найти к чему придраться. Черт знает, что такие женщины находят в проходимцах, вроде меня.

— Ладно, скажи мне, что ты слушаешь, и я скажу тебе, кто ты, — говорила Марьям, уткнувшись в ладони.

— Слушаю тебя, — ответил я, допив остатки вина в бокале.

— Нет-нет, давай про музыку… но ответ хороший, — она улыбалась.

— Твой голос довольно мелодичный. Зря ты его недооцениваешь.

— Хватит говорить так, будто перед тобой Эми Уайнхаус, — я задумался о том, что в жизни Мэри куда интересней той картинки, что она выстраивает в соцсетях. Она была хороша. Не в масть моему вкусу. Я был падок на порочных женщин. Передо мной же была та, что знает себе цену. В ней чувствовался класс. Я не знал как себя вести. Она была чересчур.

— Артистов времён Вудстока. Вообще, мне пришлось переделывать свой вкус к музыке. Я был жертвой дурного окружения.

— Никого из современников?

— Никого из соотечественников.

— Почему?

— Здесь не было психоделической революции… поэтому… как-то не сложилось.

— То есть, в подростковом возрасте, когда все слушали рэп или хип-хоп, ты стоял в стороне?

— Говорю же, я был жертвой дурного окружения.

Она смотрела на меня. Улыбалась. Можно сказать, — игриво. Молчала. Я попросил официанта, чтобы он обновил бокалы.

— Ладно, как тебе White Stripes? — меня поразил её вопрос.

Джек Уайт боженька.

— Хорошо, с тобой можно общаться, — нам принесли бутылку вина.

— Ты всех подвергаешь этим допросам?

— Ага, — гордо ответила она, следя за тем, как я наполняю бокалы.

— Тяжелая у тебя селекция, — резюмировал я.

— Стараюсь держаться подальше от уёбков.

— По-твоему, тот, кто слушает Rolling Stones, не может быть уёбком?

— Может, но это лишь первый этап отбора, — мы выпили вина.

— Становишься интересней с каждой минутой.

— Авторское кино смотришь?

— Это второй этап?

— Да.

— Уэс Андерсон считается?

— Ещё.

— Пол Томас Андерсон?

— Ещё.

— Дэвид Финчер, Дэвид Линч? — она задумалась.

— Что-нибудь серьёзнее.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Фон Триер… Тарковский… Бергман… Скорсезе… Коппола… Винтерберг…

— В-а-у.

— Мне надо выпить, ты меня напрягаешь, — я всосался в бокал.

— Ещё есть третий этап.

— Я отказываюсь, — сказал я, сдерживая отрыжку.

— Не отказываешься.

— Отказываюсь!

— Ответишь на третий вопрос и, возможно, я тебя поцелую… — она покручивала вилку.

— Дьявол.

— Три любимых автора?! — сказала она с такой игривостью, что я не понимал, симпатизирует ли она мне, или готова смыться в ближайший момент.

— Их больше.

— Будь осторожней…

— Под столом ты направила на меня пистолет?

— Нет, — её развеселил мой вопрос.

— Ладно… пусть это будут Генри Миллер, Буковски и Набоков.

— Почему не Достоевский?

— В жопу Достоевского.

Какое-то время мы молчали. Она проверяла свой телефон. Я свой.

— Банально с Буковски, — заявила она, прервав молчание.

— Он подарил мне любовь к литературе.

— Как скажешь… в общем… я решила, что не буду тебя целовать, — сообщив это, она смотрела на меня.

— Охуеть.

— Пойдём покурим, — предложила она.

— Самое время.

Мы вышли на террасу при ресторане. Подошли к небольшому фонарику, у которого была пепельница. Стоило мне потянуться за сигаретами, как она вмазала мне крепкий поцелуй. Нежный и грубый. Больше нежный, чем грубый. Поцелуй на грани сексуальности. Я схватил её за талию и подтащил к себе. Её помада была клубничной. Тело упругим. Я прижимал её к себе, лапал задницу, сдавался аромату её тела. Она не противилась. Когда я увлёкся с поцелуями, она меня оттолкнула.

— Не так быстро, — ворчала она.

— Сентиментальщина… — говорил я.

Я достал сигарету. Вставил её в зубы. Смотрел на ночной город, виднеющийся с террасы ресторана. Чувствовал я себя легко.

— Ладно, чем ты занимаешься в Москве? — спросила она.

— Не читаю Достоевского.

— Кем ты работаешь? Что-то связанное с культурой?

— Маркетинг, графический дизайн, что-то в IT.

— И как? В удовольствие?

— Ещё бы… нет.

Она что-то говорила. Я не прислушивался. Мой взгляд магнитило к её ногам, — они были изящны. Рядом с такими ногами тяжело думать.

— Ты перепил? — спрашивала она.

— С чего бы?

Она подарила мне чувственный поцелуй. Один из тех поцелуев, которые не вручают просто так.

— Ничего себе, — ошалел я.

— Хорошее вино, — улыбалась М.

— Как скажешь… — я смотрел на Мэри. Она любовалась городом. Её волосы обдувал ветер. Она думала о чём-то своём и я это понимал.

— Знаешь, человек может быть интересным, даже если он не знает ни одной фамилии, из тех, что мы тут вспоминаем, — прервал я молчание.

— Может… но ты явно занимаешься не тем, чем должен, — пела она, а не говорила. — Кто тебя так обработал?

— Парочка женщин, — ухмыльнулся я.

Мы молча курили. Любовались городом. Он утопал во мраке.

— Допьём вино? — спросила она.

— Ещё бы.

Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 3

Закончив с вином, мы целовались и говорили о чем-то несущественном. В полночь я предложил ей отправиться со мной в пансионат. Она отказалась. Я не печалился. Когда мы покидали ресторан, Мэри настояла на том, чтобы мы прогулялись. Я согласился. Несколько раз мы обошли крупный парк в центре города, разговаривая обо всём подряд. Когда начинало светать, мы разошлись.

В пансионат я вернулся к началу оздоровительных процедур. Постояльцы разбегались по кабинетам врачей. Из столовой доносился шум тарелок и аромат еды. Пахло не очень приятно. Первой процедурой у меня был массаж. Перед тем как отправиться на массаж, я выпил стакан минеральной воды. Направляясь в сторону массажиста, я понял, что моё тело не собирается переваривать минералку. Плюнув на массаж, я завернул в ближайший туалет. Из колонок сортирной комнаты играл Паваротти.

— Буду первым писателем, кто блевал в толчке пансионата под классику, — мямлил я, закрываясь в кабинке. Приземлившись на колени, я блевал как сломавшийся кран, вода из которого струится со всех щелей.

Закончив испражнять желудок, на процедуры я решил не идти. Вернувшись в номер, я отправился спать. Проснулся к обеду. Чувствовал я себя паршиво. Решил, что минералки с меня хватит. Остаток дня пролетел незаметно. К вечеру пошел дождь. Посиживая на балконе, я задумался о Москве. Для меня было загадкой, как человек, вроде меня, может испытывать что-то к Москве. И всё же, иногда мне не хватало этого каменного чудовища.

В горной местности Кабардино-Балкарии, будучи изолированным от цивилизации, я становился тише. Что-то внутри меня видоизменялось и перестраивалось. Всякое напряжение сводилось к состояниям спокойствия. Я много гулял. Что-то читал, что-то смотрел. Тусил с коровами. Поднимался на горы. Старался реже курить.

За неделю в Кабардино-Балкарии мое самочувствие уравновесилось настолько, что я мог бездумно шататься по городу, любуясь лучами солнца, прорывающимися меж трещин у заброшенных домов, где кроме призраков и птиц никто не проживал. А главное, в этой точке планеты мои глаза не разрезали купола, которыми обставили Москву вдоль и поперек. Иными словами, фон локальных декораций действовал на меня, словно камера сенсорной депривации. В какой-то момент мне стало интересно — не являюсь ли и я декорацией? Ведь, откровенно говоря, в Кабардино-Балкарии, да и везде, я был ничем большим, нежели незначительной частью интерьера.

Ночью я посиживал за столом на балкончике своего номера. Деревяный стул был не самым удобным. Я то и дело подстраивал задницу к его поверхности. На столе был травяной чай. От стакана исходил пар. Я читал какую-то книжку, а в моих наушниках играл Бах в исполнении Питера Грегсона. Классика помогала мне концентрироваться на тексте. Когда книга подходила к концу, мне написала Марьям:

— Чем занимаешься?

— Цежу книгу и чай. Ничего интересного.

— Безвкусица. Доставай бокалы. Будем дегустировать вино.

— Не в моём положении отказываться.

— В таком случае я собираюсь посмотреть твой номер.

— Тебе заказать такси?

— Прогуляюсь.

Демонстрируя комнаты Мэри, я заметил, что кондиционер сдох. Жариться в комнате было не лучшим решением, поэтому я разместил нас на балконе. Пока мы распивали вино, Мэри рассказывала, что мечтает перебраться в Европу, где бы с удовольствием жила в какой-нибудь Испании или Италии. Ей не нравилось работать в крупном банке, где она занимала не последнюю позицию, доставшуюся ей благодаря связям отца. От жизни она не требовала славы, внимания или почтения к своей персоне. Ей было бы комфортно состариться в том месте, где государство заботится о пенсионерах. Дикость Москвы её порядочно напрягала, а спокойствие Кабардино-Балкарии, напротив, — успело осточертеть. Таким образом, она пришла к выводу, что ей будет лучше в Европе. Где всё, по её мнению, размеренно. Я говорил ей о том, что хочу написать роман, но сталкиваюсь с невероятным количеством препятствий, главная из которых я сам. Между делом я упомянул ей, что маркетинг напрочь прибил во мне человека. В итоге моя жизнь свелась к тому, что я вынужден цитировать сам себя. А это — не совсем здоровая штука.

В минуту молчания я поцеловал её руку. Она улыбнулась. Её губы прильнули к моим. В тот же миг она пересела на мои колени. Стоило ей оказаться на мне, как я возбудился так, словно не трахался год. Обезумев от влечения, я предложил ей переместиться на кровать. Она отказалась. Я нежно вцепился в её грудь. Она не сопротивлялась. В порыве влечения она расстегнула ремень моих джинс, а я присел на колени и задрал её платье. Целуя её бархатные ноги, я приближался к трусикам. Сняв с неё нижнее бельё, я направился к клитору. Выглядел он безупречно. Она усмехалась и стонала, держась за мои плечи. Закончив с дегустацией её интимных зон, я посадил её на себя. Мой член вошел в её гладкую и упругую киску. Нам было хорошо. Она целовала мою шею, прижимая меня к себе. Медленно и нежно она смещалась на мне в том ритме, которой требовался ей. Я держал её задницу так крепко, словно хотел её украсть. Когда она начала ускоряться, я понял, что дело приближается к оргазму. Кончив, она тяжело дышала, прижимая меня к груди. Не меняя позы, я выбил оргазм из себя.

— Мы прям, как герои фильмов Гаспара Ноэ, — шептала она, посиживая на мне.

— Как скажешь, — я поцеловал её.

— О чем ты думаешь?

— Прошлой ночью было холодно. Сегодня тепло. Странно здесь. Я странный здесь.

— Это плохо?

— Это очаровательно.

Не меняя позы, мы сидели на балконе. Обнаженные, вспотевшие, потерянные.

— Когда ты планируешь улетать?

— Через пару дней.

— Доволен отдыхом?

— Наверное. Я точно доволен тобой.

— Как мило.

— Спасибо. Может, оденемся?

— Не, посидим ещё. Мне хорошо.

— Раз ты настаиваешь.

— Ты непохож на ребят из Москвы. Ты не оттуда, да?

— Угадала.

— Дай мне обещание.

— У меня проблемы с обещаниями.

— Постарайся не меняться.

— Ну… я не Дориан Грей, чтобы не меняться.

— Всё же, постарайся.

— Знаешь… женщины, вроде тебя, делают так, что впоследствии ты не хочешь покидать то место, где оказался.

— Какой ты романтичный, посмотрите на него.

— Влияние оздоровительных процедур… Кстати. Почему у тебя нет бойфренда?

— Как бы тебе сказать…

— Мы сидим голыми на балконе, говори уже как есть.

— В общем… смотри, как я это вижу… Отношения — это всего лишь совместный просмотр сериалов и дегустации разной еды. Всё, что дальше, это надстройки. И вы делаете всё для того, чтобы просмотр сериалов и еда подходили каждому из вас. Понимаешь? И когда вы упускаете смысл, начинается какая-то дрянь. А смысл в том, чтобы просмотр сериалов и дегустации всегда были в удовольствие. В удовольствие каждому в паре. И вы создаёте это удовольствие вместе. Не по одному… В общем, вы расходуетесь на отношения эквивалентно. Тогда у каждого возникает ответственность за то, что происходит между вами. И эта идея, как я считаю, распространяется на всё… детей… покупку жилья… совместный отдых… переезд. Смекаешь, о чём говорю? Дерьмо, которым ты пропитываешься до того, как вернуться домой, ты оставляешь там… За дверью. Телегу с отношениями никто на себе не тащит. Вы тянете её совместно. Вы стараетесь друг для друга. В противном случае работает это не очень.

— Потрясающе… — она поразила меня. В её словах был смысл. Хороший смысл.

— Спасибо, — М улыбалась.

— Но ты не ответила на вопрос…

— А мне кажется, что ответила.

— Хорошо, — я поцеловал её.

— Ладно, пусти меня, я хочу в туалет, — я следил за тем, как она уходит.

Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 5

Когда мы допили вино, Мэри скинула с себя платье и побежала к кровати. Забравшись на кровать, она прикрыла часть тела одеялом и уткнулась в телефон. Стоило мне увидеть её, лежащую на кровати, как моё либидо вновь триггернулось. Мы трахнулись ещё раз. Я терзал её, как мог. Яростно, нежно, аккуратно, грубо. В общем, хватило меня на пять минут. Кончив, я присосался к её клитору. Она крепко сжимала мою голову ногами. Меня это напрягало. Одно неловкое движение с её стороны и я бы распрощался с шеей. Устроившись побезопасней, я продолжил. Какое-то время она держалась, но расслабившись, ей удалось поймать оргазм. Она быстро заснула. Я смотрел на неё, спящую, как на картину, которую должен нарисовать самостоятельно. Проблема для меня заключалась в том, что я не мог подобрать слова.

На следующий день я проснулся от боли в заднице. Стоило мне встать с кровати, как моя жопа взвыла. Оказалось, что трахаясь на чёртовом деревянном стуле, как и полагается рабочему классу, мои ягодицы стёрлись. Я взглянул на Марьям. Она спала. Сжимая челюсть от боли, я направился в ванную комнату. Умылся и почистил зубы. Сел на горшок.

— Блядь! — вскрикнул я, и тут же встал.

Оказалось, что разместиться на толчке с такой задницей — ещё тот квест.

— Доброе утро! — Кричала М из соседней комнаты.

— Ты такая красивая, когда спишь, — говорил я, пристраиваясь к горшку, как балерина к новой постановке.

— У тебя всё хорошо там?

— Конечно, не переживай!

— Давай я закажу что-нибудь поесть? — спрашивала М.

— В этой дыре кормят. Я всё оплатил. Но кормят паршиво.

— Ладно, я закажу что-нибудь себе.

— Как скажешь, — я аккуратно встал с горшка.

— Какие планы на вечер?

— Я похож на человека с планами? — я натягивал трусы с осторожностью ювелира.

— Вы услышаны, — смеялась она.

— От чего так воняет? — кричал я.

— Здесь пахнет хорошо, — говорила М.

— А… это от меня… — подойдя к умывальнику, я понял, что от меня несёт так, будто я спал в кошачьем лотке. А всё потому, что ебучий кондиционер сдох.

— Уёбок не мог выбрать для своей смерти день получше, — плевался я на кондиционер.

— Что ты говоришь? — кричала М с балкона.

— Ничего! — выкрикнул я из душевой.

Смывая с себя благовония ночи, я заметил, что не могу привычно шевелить языком.

— Как ты там? — слышался голос М.

— Всё отлично, не переживай, — я пытался расшевелить язык. От продолжительного куни он болел не меньше задницы.

— Точно?

— Да-да, не переживай!

— Мне нужно через полчаса уезжать, поэтому поторопись там.

— О-о-о-к-е-е-й-й, — я фотографировал свою задницу, чтобы адекватно оценить ущерб. Взглянув на фотографии, я успокоился. Повреждения были не критичны. Тем не менее моя жопа напоминала оголённый нерв.

Когда Марьям уехала, я отправился на завтрак. В столовой выступали музыканты, исполняющие цыганскую музыку. Один из поваров сообщил мне, что приехал какой-то важный гость. Он-то и заплатил за артистов. Музыканты смахивали на клоунов, сбежавших из карнавала для душевнобольных. Играли какие-то заезженные мотивчики. Постояльцы подпевали. Улыбались. Я лишний раз убеждался, что абстрактному большинству необходим откровенный мусор, который легко считывается и проглатывается. И это уже стало трафаретным стандартом. Я смотрел на клиентов пансионата. Слушая музыкантов, они были довольны. Я охуевал.

К середине дня я ощутил, что мне не хватает Москвы. Идиотских пластинок, играющих в излюбленных мною заведениях. Порой мне и вовсе хочется, чтобы они играли вечно. Но никто не играет вечно. Как и в вечность. Я вмазался спокойствием и размеренностью, отчего сознание требовало раздражитель. И этим раздражителем прекрасно работала Москва. Но я не хотел в Москву. В Рим, Париж, Мексику или Нью Йорк, — да. Москву, — нет. Москва пожирала меня. Она, словно кислота, медленно разъедала нечто ценное внутри меня. Я не мог допустить того, чтобы она меня сожрала. Уж лучше бы меня медленно уничтожал калифорнийский бриз или пробки в Сан-Франциско. Но моей удачи хватило лишь на Москву. Несправедливо.

Следующие три дня я провёл с Марьям. Затем наступило время улетать. Когда таксист подвозил меня к аэропорту, моя задница ревела от каждой кочки.

— Не каждый в состоянии ездить по этой разъёбанной дороге, — говорил он мне.

— Это точно, — я закурил.

Таксист был тучный. От него несло перегаром и потом. На голове у него была дурацкая кепка. На теле майка без рукавов. Папироса во рту. Какие-то шорты. Сандалии. Черт знает, как он затащил своё тело в машину. Весил он больше автомобиля.

— Чем занимаетесь в своей столице?

— Говнищем разным. Рекламой в основном. Дерьмо это всё, — отвечал я.

— Ебатория эта ваша столица. Вы там на людей непохожи, — смотрел он на дорогу.

— Справедливо, — сжимал я челюсть от боли.

— Здесь вот здорово. Смотришь на яблони и отдыхаешь.

— Кто бы спорил.

— Большие города это нервотрёпка, мать её.

— Привыкаешь.

— Нельзя к такой хуйне привыкать, — говорил он, не вынимая сигарету из рта.

— Черт знает. Концы с концами надо сводить, — поправлял я задницу.

— Это правильно, — он сплюнул сигарету в окно.

Когда самолёт приземлялся в аэропорту Шереметьево, шел дождь. Приятный, шелковый дождь. Пахло свежестью. Люди мчали во все стороны. Стоя под этим дождём, я думал о Мэри. Думал о том, что я ни с кем не могу задержаться надолго. И это явно не проблема тех людей, с которыми я пытаюсь сблизиться. Перед моим отъездом Мэри сделала мне подарок. Это была песня. Трек назывался Сomedown, а исполнял его певец под псевдонимом Joesef. Подарок Мэри я нашел весьма и весьма символичным. Мне понравилась эта песня.

Когда я паковался в московское такси, квакнул Tinder. Сообщение от Мэри:

— «Нельзя найти дом по обе стороны атлантического до тех пор, пока ты не начнёшь искать его в себе».

Она была права. Я, как и прежде, не мог найти дом. Хотя отлично знал, где находится моя квартира.

. . .

Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 1
Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 3
Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 5
Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 13
Золотой город

"Она полагала, что раз я писатель, значит, я должен быть каким-то особенным. С легким прибёом там, или инфантильным поведением.

Читать
Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 15
Бранч

"Пока лифт спускался, моё сердце сжималось так, словно оно двигатель Феррари, мчащей на предельной скорости.

Читать
Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 17
Эшелон лоска

"В зале ожидания вылетов я прилично накатил. Опустошив бокал шампанского, я познакомился с каким-то пиджаком из Португалии.

Читать
Желаете больше моих работ?

Поддержка моего творчества возможна исключительно с помощью доната. Надеюсь, вас это не напрягает : )
Выбирая кнопки ниже, будет осуществлен переход на внешние донат-ресурсы.

Подробнее узнать о том, как работает система доната на сайте, можно через кнопку ниже.

Авторские Права

Все права на графические, текстовые, технические, музыкальные, а также художественные материалы принадлежат их создателям & правообладателям. Лицензия на распространение информации с сайта:
CC BY-NC-ND 4.0

Свидетельство о депонировании:
№958-825-240
Номер ISNI: #0000 0005 0710 8695

Рекомендуем ознакомиться с лицензией и депонированием в публичных ресурсах. Вкратце: контентом с сайта можно делиться, указывая автора, но нельзя вносить изменения или монетизировать.

Другие Права

Вся информация, размещенная на сайте vicromanov.com и поддоменах, имеет информационный и развлекательный характер. Информация на сайте vicromanov.com может содержать информацию о сайтах третьих лиц. Переход на внешние интернет-ресурсы, связанные с сайтом vicromanov.com, осуществляется на усмотрение пользователя. Мы не несём ответственности за точность информации, данных, взглядов, советов или заявлений, сделанных на внешних сайтах или сайтах третьих лиц.

Дисклеймер :

Произведения, размещённые на сайте vicromanov.com, несут развлекательный характер и не направлены на разжигание межнациональных, религиозных, социальных, этических и других конфликтов. Контент, содержащийся на сайте vicromanov.com, не имеет цели кого-либо оскорбить, унизить или травмировать. Продолжая взаимодействие с сайтом, вы это осознаёте и принимаете. Ответственность за неверную интерпретацию чего-либо администрация сайта не несёт.

All trademarks & artworks are the property of their respective owners.
Шелковый дождь | Вик Романов · Vic Romanov 19
Арабеска (орнамент)
Hello there
Арабеска (итал. arabesco «арабский») — европейское название сложного восточного средневекового орнамента, состоящего из геометрических и растительных элементов. Арабеска может включать каллиграфические элементы на арабице.
Джанк
Hello there
Слово Junk с англ. — «мусор, рухлядь», - жаргонное. Подразумевает наркотик. Введено американским писателем Уильямом Берроузом.
Берроуз словом джанк называл морфин и героин. А людей, употребляющих наркотики, он называл «джанки».
Употребление ПАВ может серьёзно навредить вашему здровью. Информация представлена для ознакомления и взята из публдичных ресурсов. Пожалуйста, берегите себя. 
Эрнест Хемингуэй
Hello there
Эрнест Мииллер Хемингуэй (21 июля 1899 - 2 июля 1961) — американский писатель, военный корреспондент, лауреат Нобелевской премии по литературе 1954 года. Широкое признание Хемингуэй получил благодаря своим романам и многочисленным рассказам.
- Wikipedia
Людовико Эйнауди
Hello there
Людовико Эйнауди 1955, Турин, Италия — итальянский композитор. Начал свою карьеру в качестве классического композитора, вскоре добавив в свои произведения другие стили, включая поп- и рок-музыку, этническую и народную музыку. - Wikipedia
Hello there
Макс Рихтер 22 марта 1966,  — британский композитор немецкого происхождения. Автор музыки к десяткам художественных и документальных фильмов. Был признан лучшим кинокомпозитором 2008 года по версии Европейской киноакадемии за саундтрек к фильму «Вальс с Баширом». Работы Рихтера сочетают в себе элементы инструментальной и электронной музыки и близки к постминимализму. - Wikipedia
Фонд Шёлкового Пути
Hello there
Фонд Шёлкового пути — китайский инвестиционный фонд, занимающийся, в первую очередь, крупными вложениями в инфраструктурные проекты в странах вдоль Нового шёлкового пути и Морского Шёлкового пути с целью содействия сбыту китайской продукции.
- Wikipedia
Икар
Hello there
Икар (др.-греч. Ἴκαρος) — в древнегреческой мифологии сын Дедала и рабыни Навкраты, известный своей необычной смертью. Чтобы спастись с острова Крит от раздражённого Миноса, мастер Дедал сделал для себя и сына крылья, скреплённые воском, однако Икар подлетел настолько высоко к солнцу, что воск расплавился, а Икар разъебался.
Кипарис
Hello there
Так выглядят кипарисовые деревья.

Кипари́с (лат. Cupréssus) — род вечнозелёных деревьев и кустарников семейства Кипарисовые с пирамидальной или раскидистой кроной.
- Wikipedia
Черное зеркало \\ black mirror
Hello there
В моём тексте, это такая отсылка к одноименному сериалу, и самому термину. Окей? 
В глобальном смысле, Черное Зеркало - это экран твоего телефона. Как правило, - он всегда тёмный. Больше информации по сериалу и термину ты найдёшь через google.
Шоу Трумана \\ The Truman Show
Hello there
Здесь мы имеем отсылку к фильму Шоу Трумана. В своём роде, Шоу Трумана - это первая версия сериала Черное Зеркало.
Американская кинодрама режиссёра Питера Уира, вышедшая на экраны в 1998 году. Главную роль исполняет Джим Керри, удостоенный за эту актёрскую работу премии «Золотой глобус».
- Wikipedia
Эми  Уайнхаус
(англ. Amy Winehouse)
Hello there
Британская певица и автор песен, известная своим контральто-вокалом и эксцентричным исполнением смеси музыкальных жанров, включая R&B, соул и джаз, признанная критиками одной из ведущих британских исполнительниц 2000-х годов.
- Wikipedia.
Вудсток (фестиваль)
Woodstock Music & Art Fair
Hello there
Один из знаменитейших рок-фестивалей, прошедший с 15 по 18 августа 1969 года на одной из ферм городка в сельской местности Бетел, штат Нью-Йорк, США. Событие посетило около 500 тысяч человек, а среди выступавших были такие исполнители, как The Who, Jefferson Airplane, Creedence Clearwater Revival, Джоан Баэз, Джо Кокер, Джими Хендрикс...
- Wikipedia.
Джон Энтони «Джек» Уайт
John Anthony «Jack» White
Hello there
Джон Уайт (англ. John Anthony «Jack» White; род. 9 июля 1975) — американский рок-музыкант, певец, гитарист, автор песен, продюсер и актёр. Наибольшую известность получил как участник группы The White Stripes. В 2003 году журнал Rolling Stone поместил Джека Уайта на 17-е место в списке «100 величайших гитаристов всех времён». 
- Wikipedia.
Hello there
Отсылка к песни Knockin’ on Heaven’s Door (с англ. — «Постучать в небесную дверь», иносказательно «Быть на пороге смерти») — известная песня Боба Дилана. Со временем она была признана классической в творчестве музыканта, подтверждением чему является её неоднократное участие в сборниках лучших песен Боба Дилана. Также широкую известность Knockin' on Heaven’s Door получила благодаря своим кавер-версиям. - Wikipedia.
Hello there
Lyrics
I wish that I could speak to you like there is nothing wrong
Wish I could go back to before I
Wrote this song and tell you I loved you
And you would smile and you'd say 
Joesef - Comedown
Контент сайта vicromanov.com несёт развлекательный характер и не направлен на разжигание каких-либо конфликтов.
Overlay Image
Контент сайта несёт развлекательный характер.
Работы не имеют цели кого-либо оскорбить, унизить или травмировать.
Продолжая взаимодействовать с сайтом, вы принимаете использование этим сайтом файлоф Cookie.
Overlay Image
Для полноценной работы сайта желательно отключить режим энергосбережения.

Сайт использует базовые Cookie. Нажимая "ОК", вы их принимаете.
Совпадение информации на сайте с действительностью является случайностью. Контент рекомендован лицам старше 18 лет.
Overlay Image
Совпадение информации на сайте с действительностью является случайностью. Контент рекомендован лицам старше 18 лет.
Hello there
«Портрет Дориана Грея» (англ. The Picture of Dorian Gray) — единственный роман Оскара Уайльда. Роман стал самым успешным произведением Уайльда, экранизировался в разных странах мира более 30 раз. Фишка главного героя романа в том, что он не старел, но старел его портрет. Как и пороки Дориана отражались на портрете. Но роман не об этом.
Hello there
Лоботомия — форма психохирургии, нейрохирургическая операция, при которой одна из долей мозга (лобная, теменная, височная или затылочная) иссекается или разъединяется с другими областями мозга. В середине 20 века лоботомия проводилась повсеместно, после чего операция была запрещена из-за необратимых последствий для тех, на ком она проводилась.
- Wikipedia
Hello there
Lyrics Hey love (hey love)
Turn your head around (turn your head around)
Take off that frown
Your in love…
Трек 1972 года. The Delfonics (с англ. — «Дэлфоникс») —
американская соул-группа, популярная в конце 1960-х и начале 1970-х.
- Wikipedia.
Hello there
Отис Рэй Реддинг-младший — американский певец и автор песен, продюсер и аранжировщик. Признанный классик соул-музыки, погибший в авиакатастрофе в возрасте 26 лет. Его песня « The Dock of the Bay» с остросоциальным подтекстом стала первой, возглавившей Billboard Hot 100 после смерти исполнителя.
Hello there
At the dark end of the street
That's where we always meet
Hiding in shadows where we don't belong Living in darkness to hide our wrong…
1967 год.
Hello there
Эдди Хейзел — американский гитарист, видный деятель раннего фанка, гитарист первого состава группы Funkadelic. Музыкальный сайт AllMusic называет его «мифической фигурой», «первопроходцем инновационного фанк-металлического звучания» начала 1970-х годов, лучшим примером которого является его классический инструментальный джем «Maggot Brain» - Wikipedia.
Hello there
Бриттани Ховард — американская рок-певица, гитарист, автор-исполнитель из рок-группы Alabama Shakes. На Грэмми-2021 получила 5 номинаций, включая Best Rock Song. - Wikipedia
Генри Миллер
Hello there
Генри Валентайн Миллер — американский писатель и художник. Его жизнь легла в основу его же скандальных для того времени интеллектуально-эротических романов. Самыми известными работами Миллера являются романы «Тропик Рака», «Чёрная весна» и «Тропик Козерога», составившие автобиографическую трилогию. Wikipedia.
Владимир Владимирович Набоков
Hello there
Русский и американский писатель, поэт, переводчик, литературовед и энтомолог. Был номинирован на Нобелевскую премию по литературе (1963; 1964; 1965; 1966; 1968; 1969; 1970; 1971 ) Произведения Набокова характеризуются сложной литературной техникой, глубоким анализом эмоционального состояния персонажей в сочетании с непредсказуемым сюжетом. - Wikipedia.
Карлос Кастанеда
Hello there
Карлос Сесар Сальвадор Аранья Кастанеда — американский писатель, доктор философии по антропологии, этнограф, мыслитель эзотерической ориентации и мистик, автор 12 томов книг-бестселлеров, разошедшихся тиражом в 28 миллионов экземпляров на 17 языках и посвящённых изложению эзотерического учения о «Пути знания».
- Wikipedia.
Франц Кафка
Hello there
Франц Кафка — немецкоязычный богемский писатель, широко признаваемый как одна из ключевых фигур литературы XX века. Бо́льшая часть работ писателя была опубликована посмертно. - Wikipedia.

Кафка примечателен тем, что умело создавал образы заурядных людей своего времени.
Сергей Довлатов
Hello there
Сергей Донатович Довлатов — один из самых популярных и читаемых русских писателей-эмигрантов конца XX в. Его произведения — классика.

Довлатову, пожалуй, как никому другому, удавалось передать советскую реаль, а главное, умудриться посмеяться над тем, над чем не смеялись.
Мидл Джанки - означает торчок средней руки.
Hello there
Слово Junk с англ. — «мусор, рухлядь», - жаргонное. Подразумевает наркотик. Введено американским писателем Уильямом Берроузом.

Берроуз словом джанк называл морфин и героин. А людей, употребляющих наркотики, он называл «джанки».
ЭПИТАФИЯ
Hello there
Эпитафия — изречение, сочиняемое на случай чьей-либо смерти и используемое в качестве надгробной надписи. В Древней Греции эпитафией считалась речь на торжественных годичных поминовениях павших за отечество.
ЧСВ
Hello there
Аббревиатура ЧСВ расшифровывается как чувство собственной важности. Иными словами, это субъективное восприятие самого себя по отношению к чему-либо или кому-либо. ЧСВ можно услышать в адрес людей, имеющих неоправданно высокую самооценку. - описание украдено с какого-то сайта. Мне было лень печатать. Простите.
В тексте используется ненормативная лексика, эротические эпизоды, могут быть реинтерпретированы догмы морали. Возможны сцены употребления ПАВ.
18+
В тексте используется ненормативная лексика, эротические эпизоды, могут быть реинтерпретированы догмы морали. Возможны сцены употребления ПАВ.
18+
Мюсли
Hello there
Мюсли — еда, приготовленная из сырых или запечённых злаков, сухофруктов, орехов, отрубей, ростков пшеницы, мёда и специй. Мюсли были изобретены в 1900 году швейцарским врачом Максимилианом Бирхером-Беннером для пациентов госпиталя, где фрукты и овощи являлись необходимой частью здорового рациона.

-Wikipedia
Алиса в стране чудес
Hello there
Отсылка к сказе Алиса в стране чудес.
«Алиса в Стране чудес» (англ. Alice in Wonderland) — сказка, написанная английским математиком, поэтом и прозаиком Чарльзом Лютвиджем Доджсоном под псевдонимом Льюис Кэрролл и изданная в 1865 году. 

-Wikipedia

Иллюстрация: George Rostomov
Мефистофель
Hello there
Мефистофель — образ злого духа в мифологии эпохи Возрождения Северной Европы. В 1587 году становится известен как литературный персонаж немецкой народной книги «Повесть о докторе Фаусте…», приобретает широкую известность благодаря философской драме «Фауст» И. В. Гёте.

-Wikipedia

Иллюстрация: Damian Kidd
The White Stripes
Hello there
The White Stripes — американская рок-группа, образованная в 1997 году в Детройте, штат Мичиган. В состав The White Stripes с самого начала входили лишь два человека: Джек Уайт — гитарист, пианист и вокалист, и Мег Уайт — барабанщица-перкуссионистка, иногда исполняющая бэк-вокал.

-Wikipedia

Паваротти
Hello there
Лучано Паваротти — итальянский оперный певец, один из самых выдающихся оперных певцов второй половины XX века.
Благодаря вокальному мастерству, лёгкости звукоизвлечения, сочетающимся «с высокой индивидуальностью, излучающей тепло и жизнерадостность», Паваротти стал «одной из „суперзвёзд“ оперной сцены 20 столетия».

-Wikipedia

Бах
Hello there
Иоганн Себастьян Бах — немецкий композитор, органист, капельмейстер, музыкальный педагог. Бах — автор более 1000 музыкальных произведений во всех значимых жанрах своего времени. Творческое наследие Баха интерпретируется как обобщение музыкального искусства барокко.

-Wikipedia
Питер ГРегсон | Peter gregson
Hello there
Питер Грегсон  — один из ведущих виолончелистов и композиторов Великобритании, выпускник Королевской академии музыки. Первой его крупной авторской работой в кино стал саундтрек к «Версальскому роману», который принес Грегсону две номинации на премии Public Choice Award и World Soundtrack Award. До этого Питер много работал со студией Remote Control Productions Ханса Циммера.

-Wikipedia
камера сенсорной депривации
Hello there
Камера сенсорной депривации, — камера, изолирующая человека от любых ощущений. Представляет собой бак, который сделан так, что внутрь него не проникают звуки, свет и запахи. Бак заполняется раствором высокой плотности, температура которого соответствует температуре человеческого тела. Человек, облачённый в специальный костюм и помещённый в жидкость внутри бака, ощущает себя пребывающим в невесомости.    -Wikipedia
Шабли
Hello there
Шабли — белое сухое вино, вырабатываемое в одноимённом регионе Центральной Франции, расположенном в районе одноимённого города. Важной характеристикой региона Шабли является практически полное доминирование сорта винограда шардоне.

-Wikipedia

Психоделическая Революция
Hello there
Психоделическая революция - пласт контркультуры, появившийся благодаря употреблению психоделиков.

Психоделические опыты получили широкое отражение в современном искусстве, породив понятия «психоделическая музыка», графика, литература, кино. Пионерами современной психоделической музыки принято считать таких исполнителей, как Jimi Hendrix, Pink Floyd, The Doors, The Who, Jefferson Airplane, The Grateful Dead, поздние The Beatles и другие музыканты эры хиппи. - Wikipedia
Тахта
Hello there
Тахта — мягкий диван с двумя боковыми съёмными валиками-подлокотниками, без спинки или с низкой спинкой. Разновидность оттоманки, у которой спинка выполнена в виде съёмной рамки с опирающимися на неё подушками.

Бывают уличные и самые разные. 

- Wikipedia

Теперь ты знаешь, что такое тахта.
НЕ ЗА ЧТО!