loader image
Skip to main content

Золотой Город

Я хотел сбежать. Мне требовалось за что-то уцепиться. За идею. За смысл. За себя. Мне требовался город, находящийся по ту сторону аквариума.

За окном медленно цвёл май. Я расстался с дамочкой, что проела год моей жизни. Возомнил себя писателем. Бросил привычный для себя труд. Уселся за клавиатуру. Что-то печатал, что-то удалял. Писать оказалось тяжелее, чем я думал. Преимущественно, из меня высачивалась больная дрянь, а не предложения. В общем, те слова никуда не годились. Ни стиля, ни характера... просто дрянь. И всё же, я пытался писать. К концу дня у меня получались в основном сообщения. И эти сообщения я отправлял друзьям.

В те дни я часто пил. Как правило, вино. Я томился в квартире, как рыба в ресторанном аквариуме. Повторяющиеся лица. Картины. Эмоции. Та ещё безвкусица. Я искал оправдания, чтобы не писать. Да только оторваться от клавиатуры у меня не получалось. К тому же, я не спешил возвращаться к привычной работе. Это бы оказалось поражением перед самим собой.

Чувствовал я себя не очень. Большую часть времени я напоминал себе мидию. И эта мидия обжаривалась в воке. Её крутили. Вертели. Добавляли специй. Поливали маслом. А невидимый шеф-повар завышал градус.

Порой ко мне заезжали приятели. Иногда любовницы. После очередного оргазма я смотрел на пыль под ногами, ища нечто новое в привычном. Казалось, что я застыл в бесконечном поиске дома. Странное ощущение. Тем более, когда ты и так находишься в собственной квартире.

День за днём меня преследовало чувство опустошенности. Оно стало результатом продолжительной работы над текстом. В этом, можно сказать, магия слов… Волшебное свойство текста. Особенно когда ты пишешь о себе или о том, что тебя касалось. Что тоже, в сущности, о себе.

Чтобы хоть как-то восполнить дыру, образовавшуюся внутри, я расходовался на краткосрочные интрижки. Дейт-приложения. Лайтовую дурь. Я всаживался с приятелями в кабаках. Зависал в переулках. Дочитал банального автора. Выучил пару рецептов. Поймал венерическое. Излечился. Лучше не становилось. Я не знал какой кусок от себя мне необходимо отгрызть, чтобы мир обо мне услышал. Но знал, что жрать себя, мне придётся.

Я понимал, что нахожусь не там, где должен. Влекло же меня туда, где я никогда не был. Туда, где хриплый звук ветра, приукрашенный шелестом воды и лаем собак, окажется сколько-нибудь родным. В места, где влажно-оливковый туман окрашивает улицы в оттенки золота. Это была моя жалкая фантазия. Мой маршрут для бегства. А убегал я от сжирающей меня бессмысленности. Мой мир как будто завис. Хотя текстуры и персонажи прогрузились отлично. Я пытался разобраться в происходящем, не прибегая к помощи психотерапевта или курсам личностного роста. Выходило у меня так себе. С другой стороны, курсы личностного роста в основном и популярны среди тех, кому давно необходима помощь квалифицированного врача.

— Какие планы на выходные? — писала Рената. Неделю назад я познакомился с ней в Tinder.

Несколько дней мы перекидывались сообщениями. Затем встретились. Посиживали в приличном ресторанчике. Крепко накидались. Её каре и стройное тело пробило меня на похоть. Тем вечером её губы были неприлично близки к моим, но целоваться она не спешила. Бесчувственная.

— Значит, писатель, да? — Спрашивала она. Ямочки на её щеках были ну очень.

— Паршивый, но стараюсь, — сохранял я откровенность.

— И о чём ты пишешь?

— О взаимосвязи диареи и Instagram.

— Да ну? — смеялась она.

— Могу написать о тебе.

— Не смей, — она толкнула меня. Игриво.

— Желаете что-нибудь ещё? — спрашивал официант.

— Хочешь ещё по бокальчику? — интересовался я.

— Ну давай, — мы выпили по бокальчику. Она пересела ближе ко мне. Сложила руки на моём плече.

— А если бы ты писал обо мне, что бы ты написал?

— Черт знает, — парфюм у неё был что надо. Длинные ноги. Крепкие бёдра. Джинсы плотно прилегали к заднице. Всё, как я люблю.

— Этого недостаточно.

— Придётся начать с того, что ты журналистка.

— Нет, это надо опустить.

— Работаешь на государство, политику которого не поддерживаешь, — я приближался к ней.

— Такая писанина лишит меня работы, — улыбалась она.

— Предпочитаешь секс по любви, а это, знаешь ли, богохульство.

— Не смей писать про меня, — она подарила мне поцелуй. Осторожный и аккуратный. Странный поцелуй.

— Ничего себе, — удивился я.

— Ни слова обо мне. Понял? — гладила она мою шею.

— Ладно, — врал я.

— Так. Уже поздно. Мне надо заказывать такси, — заявила она.

— Уверена?

— А ты надеялся, что я сразу прыгну на твой член?

— Я бы не отказался, но тебе решать.

— А как же интрига?

— Скукотища.

— Проводишь меня?

— Выбора ты не оставляешь, — мы рассчитались и вышли на улицу. Город накрыла ночь. Тёплый ветер обволакивал моё тело.

— Я рада, что мы познакомились. Мне будет приятно узнать тебя получше, — она прильнула ко мне. Я поцеловал её. Крепко прижимал её тело к своему. Она не противилась. Руку я пустил меж её ног. Её дыхание стало тяжелее. Мы прислонились к стене. Она обняла меня. Медленно смещала бёдра. Её помада размазывалась по моему лицу. Прохожие смотрели на нас с подозрением. Я охотно сдавался её дыханию.

— Безкультурщина, — постанывала она.

— Романтика… — любезничал я.

Когда мой дружок встал, она отстранилась.

— Не так быстро, чтоб тебя, — вздыхала она.

— Как скажешь, — я достал сигарету.

— Давай узнаем друг друга чуть лучше.

— Куда уж лучшее…

— Так для кого же ты пишешь?

— Есть писатели для интеллигенции. Писатели для богемы. Писатели для детей, подростков. Писатели для изувеченных, жалких, возвышенных, приземлённых. Писатели для ученых. Писатели для предпринимателей. Писатели для эскортниц. Писатели для наивных. Писатели для счастливых. Писатели для инфлюенсереров, блогеров и стримеров… впрочем, с последними тремя я не уверен.

— Так… и ты в этой категории? Писатель для вебкамщиц?

— Писатель для рабочего класса. Скорее всего. Но вебкамщицы точно одна из моих ниш. Как и ребята из Onlyfans.

— Надёжная ниша, — посмеивалась она.

— Это точно. Подъездная философия всегда ценилась.

Рената смеялась. Для Москвы она была крута. Москва заслуживала таких, как она. Я не знал, чего она нашла во мне. Кожа, кости. Годы в маркетинге. Какие-то достижения, что даже мне не нужны. Самозванец, а не человек.

Она полагала, что раз я писатель, значит, я должен быть каким-то особенным. С легким прибёом там, или инфантильным поведением. Зависший в облаках. Застрявший в карточном домике, где каждая карта сделана из тончайшего стекла. Чёрта с два. Я был обычной тварью. Безусловно, со своими заморочками. Но я делал то же самое, что и все обычные люди: работал, жрал, спал, дрочил, срал, закидывался чем-нибудь веселящим, если в этом была необходимость. Единственным, что отличало меня от заурядного человека, была моя страсть к кинематографу и авторам, которых в России читали единицы. Возможно, мой запрос к музыке. На этом всё. Я вёл ту же жизнь, что и большинство заурядных терпил. В один момент я просто решил сесть за клавиатуру. Затем начал печатать. Там-то и начался пиздец.

— Я прочла парочку твоих работ перед встречей. У тебя странное отношение к людям, — говорила она.

— Это какое?

— Пренебрежительное.

— Чушь.

— Не похоже.

— Ри, не я виноват в том, что люди разучились общаться языком любви.

— А как же твоя склонность к затворничеству?

— Послушай, если мне свойственно одиночество, это не значит, что я какая-то дикая тварь или готов наброситься на каждого. Мне просто хорошо одному.

— Ладно. Убедил.

— Какие планы на выходные? — я подошел к окну. Ничего не отвечал.

За моим окном стояли типовые многоэтажки. Коричневый цвет этих домов был омерзителен. Казалось, что он не менялся лет 40. Не дома, а клише. Клише, засравшие Москву. Как по мне, своей безвкусностью эти дома способны вогнать человека в депрессию или чего хуже. С другой стороны, можно бесконечно ругать российских архитекторов за шаблонность, тонкие стены или обломанный секс. Да только этим ребятам стоит отдать должное, — им удалось воссоздать эталон апатии. Более того, растянуть его на десятки этажей. И всё же… не вина архитекторов этот обсосный пейзаж. Все вопросы стоит предъявлять к заказчику. Именно его никчемное воображение уже не первый век оставляет желать лучшего.

— За сомнительным выбором даже ущербное предложение кажется подарком, — говорила тем вечером Рената. Она была не права. Выбора здесь никому не давали. Людям подкинули идею выбора… намёк на то, что этот выбор якобы существует. И на эту идею купились многие. Да только выбора, как и прежде, никто никому не давал. Выбора не было. Но было ущербное предложение. И на это предложение был спрос. В этом она не ошиблась.

Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 1

Я смотрел на соседние дома. Эти высотные муравейники стали для меня своего рода напоминанием. Идиотским предупреждением о том, что большинство сценариев существования написаны несправедливо. К примеру, я бы хотел дом у спокойного озера. Рената — виллу в Майами. Чиновник — отель у берегов Комо. Наташа не хотела бы заблевать мою кровать. Но получилось то, что получилось.

Отделавшись от дурных мыслей, я стоял в центре своей квартиры. Мои виски пульсировали от головной боли. Организм медленно фильтровал дрянь, которой я закинулся прошлым вечером. На столе завибрировал телефон. Курьер. Я накинул халат и вышел в подъезд.

— У тебя этаж был не указан, — говорил курьер. Я не вьёб его грубости.

— Как же ты нашел мою квартиру?

— 20 этажей. Тяжело заблудиться, — он передал мне пакет с едой. Я показал ему экран приложения, где был указан этаж.

— Чаевых не дашь, значит? — Я охуевал от его дерзости.

— 20 этажей говоришь…

— 20, да! — По морде этого болвана, я понял, что он намерен меня развести.

— Подожди минутку, — я зашел в квартиру. Положил продукты на стол. Достал мешок с мусором. Вернулся к курьеру.

— Что это? — смотрел он на мешок.

— Можешь выкинуть.

— Ты охуел?

— Всё ещё хочешь чаевые?

— Я твою квартиру искал!

— Пиздёжь.

— 20 этажей! — пищал он, вызывая лифт. — Двааадцааааатттьььь! — Прислонившись к стене, я следил за тем, как он уезжает. Вернувшись в квартиру, я выпил апельсиновый фреш. Закинулся салатом. Умылся холодной водой. Мою голову не покидали слова курьера… 20- этажей… Ублюдок.

— День не успел начаться, а меня уже пытаются наебать… — говорил я своему отражению в зеркале.

Слова курьера навеяли меня на мысль, что в реальности, мой дом растянулся на тысячи этажей. Тысячи этажей безвкусицы. Исписанных лифтов. Треснувших зеркал. Запылившихся светильников. Омерзительно окрашенных стен. В этом доме соседи избегают друг друга. Бомжи селятся на лестничных площадках, а мусорные пакеты выставляются за дверь.

Большинство людей моего дома вели странную жизнь. Впрочем, жизнью этот цикличный сценарий было не назвать. Как и существованием. Единственным словом, подходящим для этого дерьма, было бы — обитание. Обитание в супермаркетах. Обитание в банках. Обитание в квартирах. Обитание в пабах. Обитание в больничных койках. Обитание в отелях у моря. Обитание в ресторанах. Обитание в загсах. Обитание в родильных палатах. Обитание в кабинетах врачей. Обитание в домах для престарелых… если повезёт.

Конечно, я был частью системы обитания. И чем больше я в ней находился, тем сильнее эта система напоминала мне гигантский аквариум, где люди ничем не отличаются от рыб. Их подкармливают, ими питаются, над ними издеваются, ими любуются, иногда им меняют воду и выключают свет. Если какая-нибудь рыба начинает бунтовать, её вылавливают и отправляют в аквариум, где держат рыб с неугодным поведением. А главное, оба аквариума находятся в борделе, управляющий которого обычная, зажравшаяся свинья. Эта свинья курит премиальные сигареты, жрёт эксклюзивную пищу, считает наворованные деньги и регулярно обманывает клиентов. Ко всему прочему, свинья не брезгает скидывать свои окурки в аквариум. Иными словами, использует его, как пепельницу. То же самое свинья позволяет тем, кто добился её расположения. Вообще, скидывать окурки в аквариум, считалось высшим расположением свиньи. Однако, чтобы добиться её расположения, требовалось зарекомендовать себя ещё той тварью. Быть двуличным падальщиком. Предателем. Мошенником. Крысой. Свинья ценила исключительно таких.

Среди рыб было не принято признаваться в реальном положении дел. Поэтому одни воспринимали эти окурки, как еду и некий дар. Но были и другие, — те, кто понимал, что о них вытирают ноги. Первые ненавидели вторых за объективный взгляд на вещи. Вторые держались подальше от первых, покуда компромисс с идиотами был невозможен.

Втайне, как первые, так и вторые, мечтали о большем. О виллах в Монако. О пентхаусах в Арабских Эмиратах. Яхтах, припаркованных у Кипра или частных самолётах в аэропортах Стамбула. В реальности, как у первых, так у и вторых, не было ничего. Лишь скромный уголок в гигантском аквариуме. И кроме почечной недостаточности и психологических расстройств хвастаться им было нечем.

Однако, за счет того, что аквариум находился в борделе, рыбам довелось смотреть на тех, кто строил из себя аристократов. Конечно, каждая рыба понимала, что до аристократов тем убожествам было далеко. Я тоже это осознавал. Как ни крути, я был одним из многочисленных обитателей аквариума. И я знал, что ограничив в свободе нас, у тех ублюдков появилась возможность организовать жизнь для себя. Жизнь, за которую платили мы. Мы, ожидающие своего места на разделочной доске. Ожидающие шеф-повара. Ожидающие следующего заказа.

В качестве утешения перед смертью для нас даже придумали волшебного чувака в рясе. По замыслу, он ждал нас в магическом царстве, в котором каждый из нас неизбежно окажется. Портреты этого чувака были всюду. Его символика украшала аквариум. А законы, которые он «типа» придумал, не позволялось нарушать. И плевать, что его волшебное королевство, никто никогда не видел. Самой идеи, будто это королевство существует, было достаточно для того, чтобы в эту идею поверили. И никого не напрягало, что магическое царство мы будем лицезреть только после того, как станем очередным деликатесом для сволочи.

А до тех пор, пока мы не оказались украшением тарелки, от нас требовали повиновения. Нас заставляли следовать правилам волшебного чувака и устава борделя. И в рамках этих правил, мы ничем не отличались от простейших программ или приложений. Мы зависли в симуляторе, где ты всегда чей-то лучший сын. Чья-то лучшая дочь. Чьи-то мечты. Надежды. Любовь. Чьё-то разочарование. Заблуждение. Муж. Жена. Законопослушный гражданин. Изгой. Фаворит. Выродок. Трудяга. Партнёр на одну ночь. Чей-то друг. Чей-то враг. Чей-то любовник. Чья-то головная боль и худшее воспоминание.

Проще говоря, мы были зрителями гигантского кинотеатра. И до самой смерти мы смотрели один и тот же фильм, где нам демонстрировали жизнь, созданную за наш счёт, но посвященную не нам. Разумеется, в этом фильме была любовь, скорбь, богатство, неплохая графика, сносный сценарий, хэппи энд и вечный праздник. Праздник, который никогда не заканчивался по ту сторону аквариума.

И, конечно же, от нас требовали ценить и обожать этот чертов аквариум. Отстаивать границы и незыблемость вонючей стеклянной клетки. Но просили нас об этом те, кто никогда этой клетке не принадлежал. Поэтому всех, кто сомневался в непорочности аквариума, считали врагами. А тех, кто придерживался идеологии аквариума хоть и клеймили идиотами, но уважали.

Я знал, что стать идиотом никогда не поздно. Особенно там, где идиоты ценятся.

Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 3

Закончив с завтраком, я включил что-то из Боба Дилана и подошел к окну. Смотрел на соседний дом. Выглядел он чудовищно, — словно щенок, родившийся от соития корги и каракатицы. Худшим было то, что внутри этого щенка проживали люди.

Я покрутил новости и Instagram. Скурил несколько сигарет. Опустошил бутылку минералки. Из соседней комнаты доносились вопли Наташи. Она стонала от головной боли. Заблеванное ею бельё я отправил в стиральную машину. Закончив возню с телефоном, я очередной раз задумался о том, что трачу слишком много времени на социальные сети. Тупость же некоторых постов и публикаций порождала во мне желание бросить мобильник в лицо автору или собственную стену. Само собой, стену мне было жалко. Ничего необычного.

С Наташей я познакомился прошлым вечером. Когда мы прилично накатили, она говорила о том, что социальные сети 21-го века превратили людей в существа, не принадлежащие ни к одному биологическому виду. Её раздражало, что каждый второй молокосос корчит из себя практичного человека с мусором понятий о жизни. Мне нравились её мысли.

— Вот смотри на эту шпалу. 22 года, 6 лет в психотерапии! — Показывала она мне профиль какой-то девушки. — Сука пиздит, как моя кошка! — смеялась она.

— Брось ты. Она же не написала, что все 12.

— Ага, и 6 лет в клинической, — мы смеялись.

— Ща я ей напишу, что она попутала там… — Н печатала сообщение.

— Ты только не запишись на консультацию, случайно, — шутил я.

— Ты меня не оскорбляй. А то симпатия остынет.

— Замётано.

Мы разменяли пару коктейлей. Н проверила телефон.

— Сука меня заблокировала, — хохотала она.

— Не хватило квалификации на достойный ответ.

— Дай я ей от тебя напишу, — я передал телефон. Она напечатала сообщение.

Я оформил нам напитки. Мы выпили. Я проверил телефон.

— Сука и меня заблокировала, — смеялся я.

— Слушай, как у людей это получается? — обратилась она ко мне.

— О чём ты?

Она приблизилась. Наши ноги соприкоснулись.

— Как у людей получается делать такую рожу, словно им все чем-то обязаны? — кокетничала она.

— А… ты про этот сорт мордашек.

Её губы были неприлично близки к моим.

По мнению Н, происходящее в соцсетях, было отвратительным. Я соглашался, не задумываясь о серьезности темы. В любом случае она была права. Из социальной сети Instagram превратился в дофаминовые колёса, что когда-то скупались у драгдилеров. А лайк и репост оказались примером классической зависимости, вызывающей, как эйфорию, так и ломку при нехватке продукта. Поэтому, когда кто-нибудь слезал с лайка, на отходах его прибивало депрессией не меньше, чем любого торчка.

Правда, в отличие от синтетических пилюль, приложения вызывали большее привыкание. Но в этом и фишка любого грамотного бизнеса, — подсадить клиента на выпускаемый продукт. Иными словами, сделать потребителя зависимым. Оправдание своей зависимости потребитель найдёт сам. А если вокруг своей зависимости потребитель начнёт выстраивать культ, — то как бизнесмен, ты сделал всё правильно. Даже когда твой товар — это исключительный шлак. Даже если ты продаешь фальшивку.

Идея лучшей жизни всегда стоила дороже лучшей жизни. И неважно, что ты продаёшь: социальные сети, полоумные подписки, приложения для знакомств, роботов для ёбли или говорящие кофеварки. С минуты, когда потребитель подсел на твой продукт, — ты победил.

Жаль, что о последнем как-то не принято говорить. Вообще, о многом не принято говорить. Когда диалог и есть тот путь, что ведёт к разрешению большинства проблем. Проблем, не требующих наручников или усмирительной рубашки. Но так вышло, что телефон заменил людям сигареты. Заменил людям речь. Кому-то, он даже подарил лучшую жизнь. Чего не удалось сделать производителям табачной продукции.

В этом плане моя встреча с Ренатой тоже заслуга Instagram. Как ни крути, в начале меня привлёк её профиль. Он состоял из грамотно подобранных кадров. Она фотографировала минималистичные интерьеры. Части своего безупречного тела. Какие-то цитатки. Использовала краски трёх или четырёх фильтров.

В общем, она знала, как подстроиться к камере так, чтобы выглядеть сочно. Однако, за симпатичной пеленой инсты, как человек, она была проста. Интересовалась вполне заурядными темами. Всаживалась социальными сетями. Понимала алгоритмы. Знала, что даёт отдачу, а что нет. Если бы не любовь к деньгам, она бы плюнула на журналистику и оставалась в социальных сетях. Они её кормили, одевали, подкидывали ухажеров.

Рената была по-своему роскошна. Вернее, её тело было роскошным. Она это понимала. Вряд ли она бы смогла дать миру нечто большее, нежели своё тело. Отстаивать идеи равенства, правосудия, толерантности, феминизма, она не спешила. Это её не интересовало. Она видела, как охотно мир жрал её тело: лайки, репосты, просмотры, комментарии… Но стоило ей поделиться чем-нибудь значимым, как отдача исчезала. Миру было плевать. Не за что было зацепиться. Не на что подрочить. Не на что пофантазировать. Не к чему подкатить. Наличие интеллекта пугало представителей большинства. И это большинство разбегалось в те места, где привыкло жрать то, что предлагала ему Рената.

— Интересуешься модой? — спрашивала Рената, когда мы встретились у ресторана.

— Фэшн-индустрией или просто модой?

— И то и то.

— Редко.

— А чем интересуешься?

— Интересуясь модой, я понял, что мода в последнюю очередь продаёт одежду, — улыбался я.

— О, а ты не безнадёжен, — ткнула она меня в брюхо. Игриво, чтоб её.

Я не добивался внимания Ренаты. Решив, что она мне симпатична, я предложил ей выпить, да и только. Она согласилась. В целом, я никогда не понимал тех, кто добивается чьего-то внимания. Как парней, бегающих за женщинами, так и дам, старающихся захватить внимание парней. Это же распространялось не только на мужчин или женщин. Идея охоты была у всех гендеров и у людей всевозможных ориентаций. Для меня эта идея казалась странной. Чуждой. Парадоксальной. Больной. Концепция охоты напоминала мне сломанную пластинку. Она могла быть актуальна в те дни, когда на моих половых органах не было волос. Но в современном мире, её существование, было для меня обессмысленным.

— Когда-нибудь думал о том, кем хочешь стать? — интересовалась Ри в ресторане.

— Было бы неплохо, однажды стать человеком.

— Я имею в виду, мечтал ли ты оказаться Джорджем Майклом… или там… Наполеоном? — мы выпили вина.

— Конечно же, нет.

Я говорил правду. Мне не доводилось встречать человека, которым я бы хотел стать. Может быть, это удача. Возможно, заблуждение. Я мог восхищаться людьми. Их поступками. Достижениями. Но я не мог примерить на себя шкуру другого человека. Безусловно, я натягивал на себя оболочки других людей, когда дурачился или играл в имитацию. Да только на этом мои попытки быть кем-либо, кроме себя, заканчивались. Меня не привлекала идея строить из себя того, кем я не являюсь. Этого дерьма во мне не было.

— Знаешь, что смешно? — спрашивал я.

— М?

— Есть кружки людей, которые считают, словно они реинкарнировались. Они утверждают, будто помнят свои прошлые жизни.

— Ага.

— Так вот, практически в каждой стране, есть свой Наполеон, Юлий Цезарь, Македонский, или кто-то круче.

— Смешно. Ты веришь в реинкарнацию?

— Я не думаю, что ты можешь быть кем-нибудь другим. Это просто кто-то другой.

— Ну да. Ещё ни одна собака не ощущала себя Гитлером.

— Верно! А главное, среди реинкарнаторов популярны востребованные люди. Что странно. Редко встретишь реинкарнатора, который в прошлой жизни был сантехником.

— Действительно… — она улыбалась.

— Впрочем, некоторым людям в следующей жизни я желаю стать собачьим дерьмом, — шутил я. Ри оценила.

— Что заставляет тебя писать? — Мне нравилась Рената. С ней не требовалось тянуть одеяло диалога на свою сторону. Наше общение было легким и непринужденным. Она говорит что-то. Что-то говорю я.

— Черт знает. Я полагал, что писательство исправит дурную ситуацию в моей жизни. Но, как и полагается, я сделал только хуже. Теперь не могу остановиться.

— Ты умеешь общаться без иронии?

— Редко.

Перед тем как впервые сесть за текст,  я потерял состояние спокойствия. Мне осточертел бизнес, в котором я барахтался, как утопленник. Осточертел голос внутри моей головы, который вечно жаловался на то, что я живу не в свою угоду. Казалось, что мою жизнь окутывает хаос. И он был. И он был всюду. Слова были спасательным тросом, который я скидывал в бездну. Я не знал, к чему они приведут. И приведут ли…  Может быть, слова — это гвозди, которые я забиваю в свой неотшлифованный гроб. Возможно, я и в правду стараюсь выбраться из хаоса. Пытаюсь покинуть аквариум. Стремлюсь избежать той участи, где я всего лишь ингредиент очередного блюда, что популярно в свинячьем борделе.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? — обращался я к Ри.

— Фигура?

— Я могу сделать интерфейс или запустить рекламную кампанию. Починить сантехнику или настроить программу. Но я не могу заставить человека интересоваться собой. Ты же, способна на второе.

— Тебе надо стать одержимым. Тогда всё получится, — я не понимал, о чем она говорит.

Позже, оказалось, что понимаю. Как ни крути, удаляясь, отстраняясь, закрываясь, прячась, рано или поздно, я возвращался к тексту. Я хотел вмазаться ещё разок. Написать ещё один заголовок. Однако, за гигиеничным фасадом слов, я был всё тот же персонаж с картины Рене Макгритта, — смотрел в зеркало, но видел собственный затылок.

— Кстати, фигура тоже.

Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 5

— Я бы хотела, чтобы ты взглянул на мои работы, — говорила Ри тем вечером.

— И часто ты пишешь?

— После вина, в основном. Иногда пишу, когда грустно.

— Литературщина…

— Так что? Прочтёшь? — я не мог отказать. Но читать её записки мне не хотелось. Слишком уж интимная эта штука. Когда человек приглашает тебя в свой внутренний мир, с этим нужно быть осторожней. Внутренний мир человека — это чертовски хрупкая штука. Безусловно, — красивая. Иногда — страшная. Местами — причудливая. Но в конечном счете, — очень и очень хрупкая. А главное, иногда эта штука бывает настолько очаровательной, что ты не можешь из неё выбраться. И есть люди, чей внутренний мир — это настоящая планета со своей экосистемой. И дьявол, бывает так, что в этой планете хочется потеряться… Остановиться в центре декораций и следить за тем, как цветут сады этого чудесного мира.

— У тебя были другие свидания по Тиндеру?

— Последнее закончилось не очень. Дамочка считала, что мужчина должен и женщина должна. Тяжело с такими людьми…

— Вот как?

Люди, которые считали, будто мужчина чего-то должен, или женщина должна, отталкивали меня. Я старался обходить их стороной, а любое взаимодействие с ними, я сводил к минимуму. Они олицетворяли для меня нечто омерзительное. Ходячий набор клише, очевидностей и комплексов. Конец эволюционного пути. Как по мне, единственным, что должны все люди, независимо от гендера или сексуальной ориентации, — так это не быть свиньями по отношению к друг другу. Для начала, — этого будет достаточно.

На улице темнело. Моя голова приходила в норму. За окном начинался дождь. Солнце светило как-то болезненно и бесчувственно. На лужах образовывались тусклые отражения фонарных столбов. Прохладный ветер обдувал накидки курьеров. Чудное небо палитрой розового отражалось на окнах. Включались лампы бесцветных гирлянд. Загорался свет у нишевых кофеен. Мой внутренний мир медленно оживал, а Москва растворялась в бликах неона и пурпурных огней.

Половину вечера Наташа отсыхала в моей ванне. Когда она закончила, несколько раз мы прилично трахнулись. Сексом она занималась с азартом эльфийской королевы. Смазав сперму с её выдающейся задницы, я молча лежал на кровати. Любовался белизной потолка. Её голова была на моей груди. Я гладил её скулы, сдаваясь аромату её волос, пахнущих весной и ванилью. Когда мы закончили с нежностями, она уехала. Проводив её, я отправился на кухню. Заварил кофе. Съел шоколадный маффин. Накормил кошек. Взглянул на сообщение Ренаты.

— Какие планы на выходные? — Я ничего не ответил.

Прошлая ночь всё ещё сдавливала мои виски. Оценив своё самочувствие, я решил, что похмельный синдром лучше сбить алкоголем. Как ни крути, ни один шоколадный маффин не заменит бутылку хорошенького вина, — сколько ни жри. Чего бы ни говорили отцы и матери диет, основывающихся на положительных флюидах. Сколько бы их ни поддерживали собаки, секретари, клерки, биржевые мошенники, судьи, адвокаты и прочие менеджеры всех сортов и откатов, занимающиеся пуританством над здравым смыслом.

Долбить вино дома мне не хотелось. Я решил покинуть свою квартиру, где я обеспечиваю неплохую жизнь двум наглым кошкам. Я сходил в душ. Выгрузил постельное бельё, заблеванное Н. Отгладил свежие тряпки. Приоделся. Прилизался. Заказал такси. Выехал в центр города. Где-то в середине пути мне позвонил приятель, работающий мелким чиновником. Его звали Кирилл. Все, кто с ним общался, называли его Кир.

— Ты когда-нибудь общался с писателями? — спрашивал он. Его голос показался мне раздраженным.

— Да. Невыносимые люди. Стараюсь держаться от них подальше.

— Дело говоришь. Мы тут нашли копирайтера. Короче, этот педрила позиционирует себя, как писатель. А я ему говорю, — ты конченный. Тебе простое задание дали. Сделай, блядь, текст о продукте. Походу у него не все дома или что серьёзней, -Кир не знал о том, что я пишу.

— Помягче с ним. Сломаешь парнишку.

— Ебучий блядогон простых задач не понимает. Я ему говорю, вот продукт, вот текст, который есть. Сделай другой. И чтобы он отличался, блядь. И ты знаешь что? Это выблядок написал мне своё скотское отношение к продукту.

— Смешно, — со стороны Кира слышался звон бокалов. Он находился в заведении.

— Я ему говорю, ты припиздень, блядь. Что ты делаешь? — я смеялся. — Мне не отзыв твой нужен, блядская ты статуя, мне нужен нейтральный, мать твою, текст. Какого хуя, уёбок, ты такая пиздадушина? Пишешь, блядь, что эта часть продукта делает это. Эта опция отвечает, за эту хуйню. Эта за эту. Всё блядь. Мне похуй, как этот продукт выглядит в твоих глазах.

— Бедняга месяц будет отходить от твоих реплик, — сдерживал я смех.

— Этот отсос мне всю нервную систему расшатал. Понимаешь? И это за первый день в офисе. Он, блядь, мёртвого заебёт, втыкаешь?

— … — я смеялся.

— Я настолько охуел от этого загибалы, что вышел с работы и первым делом отправился в ебучий ресторан. Заказал выпить… закусил… ещё выпил. Затем мне сообщили, что этот высерок какую-то хуйню о нас в Twitter написал. Я выпиздовал из ресторана и думал, что прибью этого душнилу.

— Злой ты.

— Но на улице алкоголь вдарил и я приостыл. Скурил пару сигарет и вернулся в ресторан. Накатил ещё. Вроде полегчало. Я на всякий случай ещё подкинул. Стресс же. Короче, я бутылку вина приговорил минут за десять, не больше. Сейчас жду вторую.

— Сопьёшься с этими гнидами.

— Верно мыслишь.

— Ты там держись. Я, может, помогу тебе со второй бутылкой.

— Может, ты мне с текстом поможешь? Ты понятно пишешь. Напиши нам про эту гнилую систему. Я тебе красивых денег выбью за текст. А? Я же отмудохаю этого защекана. Понимаешь? Меня посадят.

— К черту, Кир. Слова не моё. Со мной выпить можно или по рекламе чего. Пишу я не лучше, чем улитка летает.

— Если я встречу этого приебня, я вмажу ему так, что он у меня все писательские награды получит.

— Да-да. Бьют по роже. Не по паспорту.

— Это точно.

— В общем. Ты там остывай. Давай лучше с вином разберёмся.

— Мне исполнителя на текст надо найти…

— Здесь я тебе не помогу.

— Ладно. Тогда выпьем.

— Это другое дело.

— Когда-нибудь пил золотое вино?

— Вроде. Но после того вина моя рвота не была золотой…

— Подделка.

— Или золото было не той пробы.

— Значит, будем пить золотое вино.

— Откуда у тебя золотое вино?

— Потом расскажу.

— Перестал брать взятки деньгами?

— Это подарок.

— Теперь это так называется?

— Ты не выёбывайся там.

— Слова золотого человека.

— Хватит оскорблять меня.

— Твоя должность не позволяет тебя не оскорблять.

— Справедливо. Черт с тобой. Сейчас я скину тебе адрес.

Я пришвартовался в скромном ресторанчике, где посиживал Кир. За гулом бокалов, отщелкивающих бесконечные тосты, мы общались о какой-то безвкусице. Куда бы я ни взглянул, везде была какая-нибудь группка, что держится на поверхностных шутках и профессиональных интересах. В целом, сносные люди.

— Видел ту дамочку? Такие как она, выбирают нас, а не мы их, — говорил Кир.

— Это точно.

Вскоре к нам за стол подкатили знакомые Кира. Типичные самозванцы. Затем приехали их женщины. На окружение Кира было тяжело смотреть. Ребята общались обо всём подряд и ни о чем. Меня они не привлекали. Мне были не интересны их шрамы от неудавшихся отношений. Их излюбленные продукты в супермаркетах. Сериалы, заставляющие их рефлексировать. Да и другой токсичный бред, приправленный газлайтингом и заурядностью их жизней. Свой досуг эти ребята коротали намерением покрепче затянуться. И делали они это в сортирных кабинках. Ничего оригинального.

— Ты какой национальности? — Спрашивал меня приятель Кира. Плотный, бородатый, в очках, белой рубашке.

— Никакой, -отвечал я, закидываясь вином.

— То есть?

— Мне комфортней не привязывать себя к какому-нибудь кружку со своими интересами.

— А как же менталитет и прочее?

— Не находил у себя менталитет.

— Что?!

— Я говорю, что у меня был ковид, герпес, грипп, мигрени, несварение, но менталитета не было.

— Че ты несёшь?

— Если тебе однажды повезёт оказаться в какой-нибудь международной лаборатории, в чём я сомневаюсь, ты увидишь, что независимо от цвета кожи или волос, люди ведут себя более-менее одинаково. И ты никогда не сможешь определить, где же там этот чертов менталитет. Доступно объяснил?

— А как же родина?

— Никто не выбирает участок земли, где суждено родиться, — смотря на приятелей Кира, я мог с уверенностью заявить, кто из них состоявшаяся фальшивка, а кто практикуется. Последние привлекали меня больше первых. Тем не менее фальшивок я не любил.

— Хуйня у тебя в голове, — твердил Николай. За столом его называли Ник.

— А ты в своих мыслях чист, как дерьмо ангела, да? — улыбался я.

— А он молодец, — смеялся Ник.

Мне было хорошо. И всё же, я не понимал, что человек вроде меня мог найти в этой подхалимской части поколения. Как ни крути, меня не привлекал фарфор виниров за силиконовыми губами. Меня отталкивали бледные лица, прирастающие к иконке «отправить». По маскам некоторых людей я понимал, чем они вмазываются в сортирах. Какие дороги они рисуют на своих телефонах. Конечно, эти ребята заслуживали оправдания. Их привычки были результатом тоски и грязного воображения. Да и каждый имел право на свои привычки. В конце концов, каждый из нас жертва слабоумия. Всех нас поимели. Кого-то меньше, кого-то больше. Но поимели всех. Жизнь в аквариуме не работает иначе. К тому же из грязной воды чистыми не выходят.

— Коля, надо ещё вина, да? — Говорила дамочка Ника.

Девушка этого Николая была актрисой. Общалась она томно и небрежно. Так, словно она какая-то особенная или одухотворенная. Жуть. По манере её общения можно было предположить, что она о себе высокого мнения. Её звали Соня. Что касается Ника, — он был бизнес-ангелом. На практичном языке это значит частный инвестор или просто хрен с баблом. Такие, как он, вкладывают бабки в проекты, что должны сделать их ещё богаче. Ничего интересного.

— Так закажи, в чем проблема? — спокойно ответил Ник.

— Нормально ты со мной общаешься? — Её лицо было недовольным.

— Эй! — Ник позвал официанта. — Будь добр, принеси ей, чего она хочет.

— Не буду я ничего пить, — скрещивала руки Соня.

— Эй! — Дёргал Ник официанта. — Не приноси.

— Показательная вы парочка, — говорил я ребятам.

— Вы, блядь, драму мне тут не устраивайте, — вставил Кир.

— Соня, у нас императрица, Кир. С ней надо общаться, блядь, как с вельможей.

— Ник, угомонись, — вставила подруга Сони.

— Ник, угомонись. Ник, заплати. Ник, закажи мне такси. Ник, не выёбывайся. Ник, почему мы никуда не летим отдыхать… Это нормальное общение!?

— Чего ты о себе возомнил? — Вставила Соня.

— Нет, дорогуша. Это ты о себе возомнила.

— Да?

— Да.

Соня взяла бокал Ника и облила его рожу красным вином.

— Блядь, ребят? — вставляли знакомые Кира.

— Быстрее слизывай, — говорил я Нику.

— Драма, блядь! Просил же! — Вставлял Кир.

Ник смеялся, смотря на Соню.

— У вас так каждый поход в ресторан заканчивается? — Спрашивал я у Сони.

— Не твоего ума дело.

— Это из Гамлета? — продолжал я.

Шекспира.

— Шекспир написал Гамлета, — говорил я.

— По-твоему, я не знаю?  — Она не знала…

— По-моему, ты переигрываешь, — шутил я.

— Что, блядь? — корчилась Соня.

Ник, облитый вином, улыбался, следя за диалогом.

Станиславский бы не поверил, — продолжал я.

— Что тебе нужно? — По лицу Сони я понял, что она охреневает.

— От тебя?

— От меня.

— Думал пригласить тебя на кастинг.

— Я бы не пошла к тебе на кастинг. Ты кто такой?

— Один из самых скандальных сценаристов твоей страны, — шутил я.

— Да ну, блядь.

— Ещё не стал, но точно буду.

— Сонь, он рекламщик, — вставила девушка, что знала меня.

— ТЫ ОХУЕЛ СО МНОЙ ТАК ОБЩАТЬСЯ? — краснела Соня. Ник прикрыл рот, следя за происходящим. Вино на его рубашке начинало засыхать.

— Как?

— Где уважение?

— К чему?

— КА МНЕ!!!

— С чего бы?

— Вы ребят просто пиздец, — резюмировал Ник.

— ТЫ, БЛИАТЬ, ПУСТОЙЕ МЙЕСТО! — скалилась на меня Соня.

— Да и тебя нет в фильмах Тарантино, — говорил я. Ребята смеялись.

— Ты кто такой!? — не повторялась Соня.

— Говорю же, один из самых скандальных сценаристов твоей страны, — не повторялся я.

Она смотрела на меня бешеным взглядом.

— В долгосрочной перспективе это даже не ложь, — добавлял я, закидываясь вином.

В её взгляде что-то изменилось. Казалось, словно она прозрела. Либо кокаин отпустил.

— Ты клоун… — сказал она, по-актёрски.

— И однажды я твой любимый писатель. Поверь.

— Ага… — не верила она.

— ХВАТИТ, БЛЯДЬ, ПОДНИМАТЬ ТЕМУ ПИСАТЕЛЕЙ!!!! — бесился Кир.

Соня смотрела на меня. Я смотрел на неё. Ник смотрел на Соню. Вино на рубашке Ника смотрело на всех.

— Сонь, ну чего ты? — Обращались девушки к Соне.

— В жопу это всё, — ворчала Соня. Официанты следили за нашим столом.

— Эй! — Окрикнул Ник официантов. — Моя женщина платит за себя сама! Сделайте ей отдельный счет! — говорил Ник о Соне.

Услышав слова Ника, Соня вскочила со своего места и умчала в сторону выхода. Ник не спешил за Соней. Он сидел на своём месте. Облитый вином. Улыбающийся.

— Зачем ты с ней так? — Спрашивали подруги Сони.

— Я В АХУЕ С ВАС! — Возмущался Кир. Его день не задался по полной.

— В пизду эту голливудщину! — заполнял Ник бокал, опустошенный Соней.

— Это точно, — говорил я, уткнувшийся в телефон.

Мне доводилось встречать интересных актрис. Они понимали то, что происходит вокруг. Они знали себе цену. Умели мыслить критически. Общение с ними ничем не отличалось от общения с любым интересным человеком. Мне было приятно осознавать, что такие актрисы всё ещё есть в России. Но будь я проклят, Соня в их число не входила.

Я смотрел на сообщение Ренаты. Думал о том, что наиболее интересные люди, с которыми мне приходилось общаться, всегда сохраняли в себе частичку ребёнка. Отголосок какой-то детскости. И эта очаровательная детскость побеждала всех угрюмых недоумков, разгуливающих вокруг. А самым прекрасным было то, что даже в 50, 60, 70, 80 лет, люди всё ещё держали себе в ребёнка. У общества не получилось его засрать. Обществу не удавалось его угробить. Смотря на этих людей, я понимал, что даже покрытым сединой, можно оставаться молодым. И дьявол, это потрясающе.

С другой стороны, я осознавал, что в любом возрасте возможно быть конченным. И неважно 25 тебе, 35 или 65. С той минуты, когда ты запер ребёнка, ты стал конченным. Ты стал частью обезличенной массы. Ты проиграл.

Я смотрел на посетителей ресторана. Приятелей Кира. Эти люди были законсервированы в суету собственных проблем. С них было нечего взять. Я думал о том, что хочу смыться отсюда вслед за Соней. И смыться так, чтобы меня никто не нашел. Ровно до тех пор, пока я не решу, что меня вновь можно увидеть. Мне осточертело быть рыбой, заточенной в стеклянную клетку.

Я хотел сбежать. Мне требовалось за что-то уцепиться. За идею. За смысл. За себя. Мне требовался город, находящийся по ту сторону аквариума. Город, скрывающий меня от раздражающей повседневности. Город, усложняющий простое. Придающий смысла бессмыслице. Мне нужна была моя собственная Мекка. Мой квалифицированный приют для единственного человека, что отказывается признавать необратимость собственного безумия. Мне требовался сумасшедший дом, который я построю сам.

Я хотел выбраться из борделя. Скинуть, чешую, плавник, и прочее дерьмо, что шло в комплекте. Мне осточертел гигантский ополоумевший аквариум. Моему лицу не шли извращения, доставшиеся мне от поколений воинствующих зануд. Мне требовалось нечто большее.

Я был обязан схватиться за трос. За словесный трос, который я сам себе скинул. В конце концов, слова были моей персональной правдой. Моей последней надеждой к спасению. Моей чашей Грааля с кроваво-красным вином. Моей единственной настоящей любовью. Моим главным проклятьем. Моим сном. Моим бодрствованием. Моими слезами. Моим смехом и улыбкой на моём лице. Моей реальностью. Моим заблуждением. Моим естественным, и в тот же момент, сверхъестественным. Я не был одержим чем-либо, кроме слов. Я не был одержим людьми, машинами, едой, техникой, одеждой, интерьерами, дизайном, сексом, наркотиками и прочим дерьмом, что сыпалось в комплекте с жизнью. Я был одержим Золотым Городом, который воздвигну сам. Воздвигну из слов. Точек. Запятых. Минут страсти. Минут слабости. Минут боли. Минут отчаяния. Минут радости.

И мне было плевать, что об этом Городе знаю лишь я. Одно стоило другого. Одно наполняло другое.

А главное, я знал, что в моём Золотом Городе, человек с картины Рене Макгритта будет смотреть в зеркало и видеть собственное отражение.

Я взглянул на сообщение Ренаты:

— Какие планы на выходные?

— Я хочу, чтобы ты выбрала для себя имя в моём рассказе)

— Не смей!

— Назову Ренатой.

— Мне не нравится имя Рената!

. . .

Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 1
Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 3
Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 5
Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 13
Золотой город

"Она полагала, что раз я писатель, значит, я должен быть каким-то особенным. С легким прибёом там, или инфантильным поведением.

Читать
Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 15
Бранч

"Пока лифт спускался, моё сердце сжималось так, словно оно двигатель Феррари, мчащей на предельной скорости.

Читать
Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 17
Эшелон лоска

"В зале ожидания вылетов я прилично накатил. Опустошив бокал шампанского, я познакомился с каким-то пиджаком из Португалии.

Читать
Желаете больше моих работ?

Поддержка моего творчества возможна исключительно с помощью доната. Надеюсь, вас это не напрягает : )
Выбирая кнопки ниже, будет осуществлен переход на внешние донат-ресурсы.

Подробнее узнать о том, как работает система доната на сайте, можно через кнопку ниже.

Авторские Права

Все права на графические, текстовые, технические, музыкальные, а также художественные материалы принадлежат их создателям & правообладателям. Лицензия на распространение информации с сайта:
CC BY-NC-ND 4.0

Свидетельство о депонировании:
№958-825-240
Номер ISNI: #0000 0005 0710 8695

Рекомендуем ознакомиться с лицензией и депонированием в публичных ресурсах. Вкратце: контентом с сайта можно делиться, указывая автора, но нельзя вносить изменения или монетизировать.

Другие Права

Вся информация, размещенная на сайте vicromanov.com и поддоменах, имеет информационный и развлекательный характер. Информация на сайте vicromanov.com может содержать информацию о сайтах третьих лиц. Переход на внешние интернет-ресурсы, связанные с сайтом vicromanov.com, осуществляется на усмотрение пользователя. Мы не несём ответственности за точность информации, данных, взглядов, советов или заявлений, сделанных на внешних сайтах или сайтах третьих лиц.

Дисклеймер :

Произведения, размещённые на сайте vicromanov.com, несут развлекательный характер и не направлены на разжигание межнациональных, религиозных, социальных, этических и других конфликтов. Контент, содержащийся на сайте vicromanov.com, не имеет цели кого-либо оскорбить, унизить или травмировать. Продолжая взаимодействие с сайтом, вы это осознаёте и принимаете. Ответственность за неверную интерпретацию чего-либо администрация сайта не несёт.

All trademarks & artworks are the property of their respective owners.
Золотой Город | Вик Романов · Vic Romanov 19
Газлайтинг
Hello there
Газлайтинг - форма психологического насилия и социального паразитизма, главная задача которого — заставить человека мучиться и сомневаться в адекватности своего восприятия окружающей действительности через постоянные обесценивающие шутки, обвинения и запугивания.
Нефертити
Hello there
Нефертити ( «Прекрасная красота Атона, красавица пришла»; ок. 1370—1330 до н. э.) — «главная супруга» древнеегипетского фараона XVIII династии Нового царства Эхнатона (Аменхотепа IV, ок. 1351—1334 до н. э.).
- Wikipedia
деменция
Hello there
Деменция − это заболевание, в процессе которого нарушаются когнитивные (способность мыслить) способности больного. Деменция вызывает постепенное ухудшение памяти, умственных способностей, способности ориентироваться во времени и в пространстве, а также способности узнавать людей и предметы.
Арабеска (орнамент)
Hello there
Арабеска (итал. arabesco «арабский») — европейское название сложного восточного средневекового орнамента, состоящего из геометрических и растительных элементов. Арабеска может включать каллиграфические элементы на арабице.
Джанк
Hello there
Слово Junk с англ. — «мусор, рухлядь», - жаргонное. Подразумевает наркотик. Введено американским писателем Уильямом Берроузом.
Берроуз словом джанк называл морфин и героин. А людей, употребляющих наркотики, он называл «джанки».
Употребление ПАВ может серьёзно навредить вашему здровью. Информация представлена для ознакомления и взята из публдичных ресурсов. Пожалуйста, берегите себя. 
Эрнест Хемингуэй
Hello there
Эрнест Мииллер Хемингуэй (21 июля 1899 - 2 июля 1961) — американский писатель, военный корреспондент, лауреат Нобелевской премии по литературе 1954 года. Широкое признание Хемингуэй получил благодаря своим романам и многочисленным рассказам.
- Wikipedia
Людовико Эйнауди
Hello there
Людовико Эйнауди 1955, Турин, Италия — итальянский композитор. Начал свою карьеру в качестве классического композитора, вскоре добавив в свои произведения другие стили, включая поп- и рок-музыку, этническую и народную музыку. - Wikipedia
Hello there
Макс Рихтер 22 марта 1966,  — британский композитор немецкого происхождения. Автор музыки к десяткам художественных и документальных фильмов. Был признан лучшим кинокомпозитором 2008 года по версии Европейской киноакадемии за саундтрек к фильму «Вальс с Баширом». Работы Рихтера сочетают в себе элементы инструментальной и электронной музыки и близки к постминимализму. - Wikipedia
Фонд Шёлкового Пути
Hello there
Фонд Шёлкового пути — китайский инвестиционный фонд, занимающийся, в первую очередь, крупными вложениями в инфраструктурные проекты в странах вдоль Нового шёлкового пути и Морского Шёлкового пути с целью содействия сбыту китайской продукции.
- Wikipedia
Контент сайта vicromanov.com несёт развлекательный характер и не направлен на разжигание каких-либо конфликтов.
Overlay Image
Контент сайта несёт развлекательный характер.
Работы не имеют цели кого-либо оскорбить, унизить или травмировать.
Продолжая взаимодействовать с сайтом, вы принимаете использование этим сайтом файлоф Cookie.
Overlay Image
Для полноценной работы сайта желательно отключить режим энергосбережения.

Сайт использует базовые Cookie. Нажимая "ОК", вы их принимаете.
Совпадение информации на сайте с действительностью является случайностью. Контент рекомендован лицам старше 18 лет.
Overlay Image
Совпадение информации на сайте с действительностью является случайностью. Контент рекомендован лицам старше 18 лет.
Hello there
«Портрет Дориана Грея» (англ. The Picture of Dorian Gray) — единственный роман Оскара Уайльда. Роман стал самым успешным произведением Уайльда, экранизировался в разных странах мира более 30 раз. Фишка главного героя романа в том, что он не старел, но старел его портрет. Как и пороки Дориана отражались на портрете. Но роман не об этом.
Hello there
Лоботомия — форма психохирургии, нейрохирургическая операция, при которой одна из долей мозга (лобная, теменная, височная или затылочная) иссекается или разъединяется с другими областями мозга. В середине 20 века лоботомия проводилась повсеместно, после чего операция была запрещена из-за необратимых последствий для тех, на ком она проводилась.
- Wikipedia
Hello there
Lyrics Hey love (hey love)
Turn your head around (turn your head around)
Take off that frown
Your in love…
Трек 1972 года. The Delfonics (с англ. — «Дэлфоникс») —
американская соул-группа, популярная в конце 1960-х и начале 1970-х.
- Wikipedia.
Hello there
Отис Рэй Реддинг-младший — американский певец и автор песен, продюсер и аранжировщик. Признанный классик соул-музыки, погибший в авиакатастрофе в возрасте 26 лет. Его песня « The Dock of the Bay» с остросоциальным подтекстом стала первой, возглавившей Billboard Hot 100 после смерти исполнителя.
Hello there
At the dark end of the street
That's where we always meet
Hiding in shadows where we don't belong Living in darkness to hide our wrong…
1967 год.
Hello there
Эдди Хейзел — американский гитарист, видный деятель раннего фанка, гитарист первого состава группы Funkadelic. Музыкальный сайт AllMusic называет его «мифической фигурой», «первопроходцем инновационного фанк-металлического звучания» начала 1970-х годов, лучшим примером которого является его классический инструментальный джем «Maggot Brain» - Wikipedia.
Hello there
Бриттани Ховард — американская рок-певица, гитарист, автор-исполнитель из рок-группы Alabama Shakes. На Грэмми-2021 получила 5 номинаций, включая Best Rock Song. - Wikipedia
Генри Миллер
Hello there
Генри Валентайн Миллер — американский писатель и художник. Его жизнь легла в основу его же скандальных для того времени интеллектуально-эротических романов. Самыми известными работами Миллера являются романы «Тропик Рака», «Чёрная весна» и «Тропик Козерога», составившие автобиографическую трилогию. Wikipedia.
Владимир Владимирович Набоков
Hello there
Русский и американский писатель, поэт, переводчик, литературовед и энтомолог. Был номинирован на Нобелевскую премию по литературе (1963; 1964; 1965; 1966; 1968; 1969; 1970; 1971 ) Произведения Набокова характеризуются сложной литературной техникой, глубоким анализом эмоционального состояния персонажей в сочетании с непредсказуемым сюжетом. - Wikipedia.
Карлос Кастанеда
Hello there
Карлос Сесар Сальвадор Аранья Кастанеда — американский писатель, доктор философии по антропологии, этнограф, мыслитель эзотерической ориентации и мистик, автор 12 томов книг-бестселлеров, разошедшихся тиражом в 28 миллионов экземпляров на 17 языках и посвящённых изложению эзотерического учения о «Пути знания».
- Wikipedia.
Франц Кафка
Hello there
Франц Кафка — немецкоязычный богемский писатель, широко признаваемый как одна из ключевых фигур литературы XX века. Бо́льшая часть работ писателя была опубликована посмертно. - Wikipedia.

Кафка примечателен тем, что умело создавал образы заурядных людей своего времени.
Сергей Довлатов
Hello there
Сергей Донатович Довлатов — один из самых популярных и читаемых русских писателей-эмигрантов конца XX в. Его произведения — классика.

Довлатову, пожалуй, как никому другому, удавалось передать советскую реаль, а главное, умудриться посмеяться над тем, над чем не смеялись.
Мидл Джанки - означает торчок средней руки.
Hello there
Слово Junk с англ. — «мусор, рухлядь», - жаргонное. Подразумевает наркотик. Введено американским писателем Уильямом Берроузом.

Берроуз словом джанк называл морфин и героин. А людей, употребляющих наркотики, он называл «джанки».
ЭПИТАФИЯ
Hello there
Эпитафия — изречение, сочиняемое на случай чьей-либо смерти и используемое в качестве надгробной надписи. В Древней Греции эпитафией считалась речь на торжественных годичных поминовениях павших за отечество.
ЧСВ
Hello there
Аббревиатура ЧСВ расшифровывается как чувство собственной важности. Иными словами, это субъективное восприятие самого себя по отношению к чему-либо или кому-либо. ЧСВ можно услышать в адрес людей, имеющих неоправданно высокую самооценку. - описание украдено с какого-то сайта. Мне было лень печатать. Простите.
В тексте используется ненормативная лексика, эротические эпизоды, могут быть реинтерпретированы догмы морали. Возможны сцены употребления ПАВ.
18+
В тексте используется ненормативная лексика, эротические эпизоды, могут быть реинтерпретированы догмы морали. Возможны сцены употребления ПАВ.
18+
ГЕНДЕР
Hello there
Гендер – это нечто большее, чем мужской или женский пол, и относится к вашему ощущению того, кем вы являетесь как парень, девушка или кто-то еще, в отличие от того, на что указывают ваши физические характеристики, гены и гормоны. Определение своего гендера (гендерная принадлежность) может быть более разнообразным, чем просто отождествление себя с «мужчиной» или «женщиной». Разные люди выражают свой гендер по-разному. - chto-takoe.net
OnlyFans
Hello there
OF - это платформа для распространения контента, где пользователи могут заплатить за доступ к контенту одного из создателей. Вы подписываетесь на профиль и платите установленную ежемесячную плату. Взамен вы получаете эксклюзивный контент.

Соцсеть стала популярна благодаря эротическому контенту, но к настоящему времени эротический контент не является основным.
Вебкамщицы
Hello there
В бытовом жаргоне под вебкамщицами или вебкамщиками подразумевают людей, которые выгружают эротическое или сексуальное содержимое в соответствующие ресурсы, где подобным контентом деляться.

Однако, термин не несёт строго-эротиечский оттенок. Напротив, вебкамщиком может быть и тот человек, что регалярно проводит прямые трансляции через веб-камеру.

Иллюстрация: Rokas Aleliunas
Цикличный сценарий
Hello there
Цикличная (Круговая) Структура Круговое повествование — история, которая часто заканчивается там, где начинается и начинается там, где заканчивается.

Примеры(кино): 12 обезьян, Memento, Назад в Будущее.

Примеры(литература): Великий Гэтсби, «Одиссея» Гомера открывается с Одиссеем, который покидает Итаку, закрывается героическим возвращением в том же месте. 

Иллюстрация: Rokas Aleliunas
Наташа
Hello there
Н. впервые появляется в произведении Космогония: Общение с ней напоминало мне игру. Игру, к которой ты не питаешь зависимости. Но с каждым выигрышем, каждым поощрением с её стороны, — ты вливаешься. Подсаживаешься на эту женщину, как на опиум. Будь я проклят, она меня заводила. Пробуждала во мне чувства, о существовании которых я успел забыть. Предложи она сорваться в Мексику, прыгнуть с парашютом или рвануть с обрыва в океан, — я бы согласился. 

Иллюстрация: Rokas Aleliunas
Шекспир
Hello there
Уильям Шекспир (англ. William Shakespeare),  — английский поэт и драматург, зачастую считается величайшим англоязычным писателем и одним из лучших драматургов мира. Часто именуется национальным поэтом Англии. Дошедшие до нас работы, включая некоторые, написанные совместно с другими авторами, состоят из 38 пьес, 154 сонетов, 4 поэм и 3 эпитафий. - Wikipedia

Популярные работы: Ромео и Джульетта, Гамлет, Макбет, Буря, Король Лир.
Гамлет
Hello there
«Гамлет, принц датский» — трагедия Уильяма Шекспира в пяти актах, одна из самых известных его пьес и одна из самых знаменитых пьес в мировой драматургии. Написана в 1599—1601 годах. Это самая длинная пьеса Шекспира — в ней 4042 строки и 29 551 слово. Место действия пьесы — Дания, где принц Гамлет мстит своему дяде Клавдию за убийство его отца, совершённое из расчёта занять престол и жениться на матери Гамлета. - Wikipedia

На фотографии Бенедикт Камбербэтч, исполняющий Гамлета в театральной постановке. 
Станиславский
Hello there
Константин Сергеевич Станиславский (настоящая фамилия — Алексеев; 5 января 1863, Москва — 7 августа 1938, Москва) — русский и советский театральный режиссёр, актёр и педагог, теоретик и реформатор театра. Создатель знаменитой актёрской системы, которая на протяжении 100 лет имеет огромную популярность в России и в мире. - Wiki

«Не верю!» — фраза, ставшая легендарной в мире кино, театра и в бытовой сфере после того, как её стал употреблять в качестве режиссёрского приёма К. С. Станиславский
Мекка
Hello there
Мекка — священный город мусульман. В 630 году, усилив свою позицию, мусульмане мединской общины во главе с пророком Мухаммедом вошли в Мекку, город сдался без боя, жители приняли ислам. Мекка с Каабой была превращена в религиозный центр, и мусульмане стали молиться лицом в сторону Мекки (кибла), где бы они ни находились. В долине рядом с Меккой устроен крупнейший в мире палаточный городок паломников Мина.

-Wikipedia
Боб дилан
Hello there
Боб Дилан — американский автор-исполнитель, художник, писатель и киноактёр, одна из самых влиятельных фигур в поп-музыке на протяжении последних шестидесяти лет. Большая часть самых известных работ музыканта была написана в 1960-х годах, когда его провозгласили «голосом поколения» и одной из главных персон протеста, чему способствовали такие песни, как «Blowin’ in the Wind» и «The Times They Are a-Changin’»

- Wikipedia
джордж майкл
Hello there
Джордж Майкл — британский певец, поэт и композитор греческого происхождения. За время музыкальной карьеры было продано около 110 миллионов экземпляров его записей, что делает Джорджа Майкла одним из самых успешных поп-певцов. Обладатель двух премий «Грэмми» — в категории «Альбом года» и за лучший R&B дуэт.

Популярные композиции: Careless Whisper, Last Christmas, Faith, Freedom

- Wikipedia
Драгдилер
Hello there
Drug Dealer - Драгдилер — организатор сбыта, оптовый распространитель наркотиков по определённым каналам.

Синонимы: наркодилер, наркосбытчик, наркоторговец.

На фотографии арт к сериалу SnowFall, где качественно показана работа драгдилеров в США середины 80-х.
Употребление ПАВ может серьёзно навредить вашему здровью. Информация представлена для ознакомления и взята из публдичных ресурсов. Пожалуйста, берегите себя. 
Вельможа
Hello there
Вельможа (от ст.-слав. веле- (великое) и мож (можение, мочь)) — знатный, родовитый и богатый сановник, чиновник; важный и знатный человек. Слово это всегда имело бытовое значение и никогда не было юридическим термином; оно соответствовало римскому optimus (лучший, первостатейный), а также испанскому ricohombre и старо-французскому riches-hommes, галисийскому и португальскому ricos-homens — то есть «богатым людям». Распространено в русском языке с XI века

- Wikipedia